– Мне стало некомфортно находиться здесь, – говорит Уиллоу. – Так что на этой ноте… я собираюсь вернуться в нашу квартиру и посмотреть, нанесли ли ей новый урон. Увидимся позже, ребята.

Позже.

Точно! Мы вместе едем на хоккейный матч Грея. Поскольку это четвертьфинальная встреча Национального турнира, она имеет исключительную важность. Их автобус отправляется в два, а мы с Уиллоу и Амандой приедем на стадион после моего прослушивания, которое должно закончиться в два или три часа.

Не отводя от меня взгляда, Грей кивает Уиллоу, а как только она выходит из комнаты, ставит руки на спинку дивана по обе стороны от меня и, наклоняясь, быстро целует. Прежде чем он успевает отстраниться, я хватаю его за футболку спереди и притягиваю к себе, а Грей берет мою кофейную чашку со стола и швыряет себе за спину. Я слышу, как чашка разбивается, и, должно быть, кофе выливается на пол, но нас это абсолютно не волнует. Грей сразу же отодвигает одеяло, которым я накрылась, и просовывает руки под мою толстовку.

– Мне нравится, когда ты носишь мои тряпки, – бормочет он мне в губы. – И когда ты выглядишь только что оттраханной, даже если мы не занимались сексом уже несколько часов.

Я прикусываю его нижнюю губу, и Грей стонет. Он сжимает ладонями мои груди, пощипывая соски. Задыхаясь, я выгибаюсь.

– Ты хочешь заняться сексом, чтобы отвлечься от прослушивания? – Несмотря на то, что Грей находится в нескольких сантиметрах от меня, мне кажется, он пытается заглянуть в мою душу.

Я хмурюсь, но он не убирает от меня своих рук, а просто хочет, чтобы я признала правду.

– Потому что, если ты хочешь отвлечься, я рад тебе помочь.

Я закрываю глаза.

– Ви, – бормочет он. – Скажи мне.

– Я хочу отвлечься, – наконец отвечаю я. – На что-нибудь более жесткое.

Он слегка отодвигается, чтобы посмотреть на меня, и мне становится интересно, какое выражение он видит на моем лице. Прищурившись, я изучаю его темный и заинтригованный взгляд.

– Ты что-то задумала?

Я выпрямляюсь, заставляя его немного отстраниться.

– Вообще-то, да, – говорю я, создавая интригу.

На его лице появляется легкая улыбка, а затем он встает и протягивает мне руки. Мы пробираемся к лестнице, стараясь не наступать на битую керамику, но, похоже, Грейсона она совершенно не беспокоит. В конце концов, это он разбил чашку.

Он следует за мной наверх, в свою спальню, и позволяет мне закрыть дверь. Подойдя к его комоду, я достаю из ящика перочинный нож, который Грейсон всегда носит с собой, и открываю его.

– Иногда мне кажется, что мы никогда не будем достаточно близки, – тихо признаюсь я. – Это странно?

Он удивленно наклоняет голову, но не отвечает на вопрос. Я же в этот момент вдавливаю кончик лезвия в свой большой палец на руке. После секундной боли на моей коже образуется капля крови. Какое-то мгновение я вглядываюсь в багровую бусинку, а затем засовываю палец в рот и слизываю кровь.

– Вайолет, что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Сядь на пол, – шепчу я, и он выполняет просьбу.

Грейсон прислоняется спиной к стене, а я отворачиваюсь от него и медленно снимаю с себя толстовку, обнажая спину. Не знаю почему, но мне кажется, что есть что-то эротичное в том, чтобы раздеваться перед ним самой.

Сбросив толстовку, я наклоняюсь вперед и цепляюсь пальцами за пояс шорт. Я тяну их вниз, пока ткань не падает к моим лодыжкам, а затем отбрасываю их в сторону и остаюсь стоять перед Грейсоном в одних трусиках и с ножом в руке. Я жестом указываю на его футболку, которую он быстро с себя снимает. Вслед за ней идут шорты. Теперь Грей остается в одних обтягивающих черных боксерах, не скрывающих его эрекцию.

Я опускаюсь на пол, устраиваюсь у Грейсона на коленях и наклоняюсь к нему так близко, что наши тела оказываются разделены лишь дыханием.

– Каков твой план, Вайолент? – спрашивает он, и я улыбаюсь, услышав это прозвище.

Оно немного жестоко и подходит нам обоим.

Грейсон не останавливает меня, когда я поднимаю нож и прижимаю лезвие к его горлу. Я слегка надавливаю на кожу, наблюдая за выражением на его лице, которое не меняется ни на йоту. Очень медленно я опускаю нож ниже, плавно скользя лезвием прямо по груди, а затем просто делаю это… рассекаю его кожу.

Грейсон шипит, скорее от удивления, чем от боли, но я замечаю, что его член подергивается, становясь еще тверже. Я провожу по нему ладонью через ткань, а затем, наклоняясь вперед, целую край пореза, из которого течет кровь. Сначала на небольшой ранке скапливаются капельки крови, но уже через несколько секунд она стекает по его коже небольшой струйкой. Я провожу по груди Грейсона языком, позволяя металлическому вкусу проникнуть в мой рот и наполнить вкусовые рецепторы, а затем отстраняюсь и снова встречаюсь с ним взглядом.