Кивая в знак согласия, я воздерживаюсь от напоминания, что у меня уже был подобный опыт, ведь я уже выступала в составе труппы. Однако возможность стать ведущей примой и мое стремление к этому были утрачены еще до открытия сезона. Из-за аварии мне так и не удалось выступить перед аудиторией.

– В общем, я просто хотела рассказать тебе о Шоне и открытом прослушивании. Я с нетерпением жду, что ты покажешь себя с лучшей стороны.

Потому что я конкурентоспособна. Мия уже дала мне понять, что за место солистки мне предстоит не только соперничество с девушками из Краун-Пойнт, что само по себе непросто, так как я знаю большинство из них, – но и с любой другой девушкой, желающей стать примой.

– Спасибо, – бормочу я. Кивнув, Мия оставляет меня одну в пустой студии, а ведь мы даже не включали свет.

– Интересная встреча, – произносит Грей, прислонившись к дверной раме и засунув руки в карманы.

– Мия, – тихо говорю я. – Она… интересный человек.

– Похоже, она присматривает за тобой.

– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Может, ей просто в труппе нужен… знакомый человек, которому она может доверять?

Но я не хочу быть ни тем ни другим. Я хочу быть той, с кем желают работать хореографы, но думаю, дружба с ней пойдет мне только на пользу.

Грей пожимает плечами, а затем выпрямляется.

– Ты голодна? Я пойду перекушу. Могу принести что-нибудь тебе. Что ты хочешь?

– Индейку в тесте из того ресторана на углу, – оживляюсь я. – И картошку фри с энергетиком.

Я останавливаюсь прямо перед ним и протягиваю руку, чтобы сжать край его рубашки.

– Ты помнишь эту комнату?

Порезы, которые он тогда нанес мне, были недостаточно глубокими для того, чтобы превратиться в шрамы. Мне будет грустно, когда они исчезнут.

Грейс обхватывает пальцами мой подбородок и прижимается губами к моим. Я обнимаю его, а этот поцелуй будто проходит сквозь меня, как электричество. Как ему это удается? Любое его прикосновение делает меня чертовски влажной.

Он проникает языком между моих приоткрытых губ, пробуя меня на вкус, а затем хмыкает и отходит назад.

– Я скоро вернусь, – обещает он. – И как только ты закончишь репетировать, мы можем вернуться в эту комнату.

Я улыбаюсь, и мы расходимся в разные стороны: он к выходу, а я в студию, которую арендовала. Подойдя к колонке, я включаю свою музыку, однако теперь из динамиков льется не та композиция, которая была предназначена для моих репетиций, а тихие звуки сольной партии из совершенно другого балета.

Ознакомившись с названием произведения на экране телефона, я с изумлением понимаю, что оно мне незнакомо. И хотя мое тело инстинктивно воспроизводит нужные движения, я убеждена, что не исполняла их раньше, а лишь наблюдала за исполнением фрагментов этого балета кем-то другим.

«Жизель». Этот балет можно охарактеризовать как трагедию, а от музыки, льющейся из динамиков, мое сердце стонет.

Сама не знаю почему, я перезапускаю мелодию и, отойдя от колонки, встаю посреди зала, чтобы увидеть свое отражение в зеркале. Затем я закрываю глаза, позволяя мышечной памяти взять верх, и начинаю выполнение хореографии, которой не обучалась. Темп музыки нарастает, и вот я уже вращаюсь и прыгаю по всему залу. На мгновение мне чудится, что тяжесть и неопределенность моего будущего будто спадают с моих плеч, однако внезапно мои пуанты за что-то цепляются, и я спотыкаюсь.

Неожиданно рядом со мной оказывается Грей и ловит меня, не позволяя упасть.

– О, – задыхаюсь я, хватаясь за его руки. – Прости.

– Это не тот танец, над которым ты работала весь день, – замечает он.

– Нет, это не он, – подтверждаю я и выпрямляюсь. – Я вообще не уверена, откуда знаю эти движения.

– Интересно. – Он удивленно приподнимает брови и упирает руки в бока.

– Эта музыка была в моем плей-листе, – объясняю я. – После «Спящей красавицы».

– Интересно, – повторяет он, глядя на меня с любопытством.

У меня складывается впечатление, что я что-то упускаю. Мне следовало бы испытывать волнение от успешного воспроизведения танцевальных движений, однако я ощущаю некоторую тревогу, ведь у меня нет воспоминаний о том, как я осваивала эту хореографию. Возможно, я просто придумала целый танец под трогательную музыку.

– Из какого балета эта мелодия?

– А что с едой? – я меняю тему, глядя на Грейсона через плечо.

– Я решил заказать доставку, – отвечает он. – Ее скоро привезут. Ви, балет.

– «Жизель», – отвечаю я, придвигаясь к нему ближе. – Романтическая трагедия.

– И о чем она?

– Доверчивая простолюдинка влюбляется в дворянина, который скрывает, что богат. – Я провожу ладонью по его руке. – Он обманывает ее, заставляя думать, что он такой же, как она.

– Ви… – глядя на меня, Грей прищуривается.

– В конце концов его обман раскрывается, – продолжаю я. – И бедная Жизель умирает.

– Умирает? – Он хмурит брови.