– В чем дело, тренер? – спрашиваю я, не желая задерживаться в его кабинете. Я только успел принять душ и одеться, поэтому мои волосы все еще влажные, а рубашка прилипла к телу.

Завтра у меня зачет по биологии, и я планировал просидеть до полуночи в библиотеке. Однако около двадцати минут назад, после тренировки, в раздевалку позвонил тренер и попросил меня с ним встретиться.

В последнее время Аспен не появляется на публике. Она старается не привлекать к себе внимание и, возможно, ждет, пока утихнет шум вокруг опубликованного видео. Поскольку комната, которую она делила с Талией, была убрана и они вывезли свои вещи, пока мы с ребятами ужинали, она, вероятно, знает, что за теми видео и наркотиками, которыми ее накачали, стою я.

Я думал, что после публикации этого видео мне станет легче, но вместо этого мне стало намного хуже. Я будто предал Аспен, выставив на всеобщее обозрение ее уязвимость. Правда, эту уязвимость я создал сам, чтобы смутить ее.

В целом сегодняшняя тренировка прошла отлично. Мы отработали новую тактику, выполнили различные упражнения, а вратари, включая Майлза, сосредоточились на отработке навыков отражения ударов по воротам. Все шло по плану, но к концу тренировки мы все были очень уставшими.

Пока я принимал душ, пытался понять, зачем меня вызвал тренер, но ничего конкретного мне в голову не приходило.

– Итак, – говорит тренер, сложив руки на груди и прислонившись к стене, – ты не упоминал, что у тебя есть сводная сестра, которая учится в Краун-Пойнт.

– Что? – Я с отвращением качаю головой. – Какая еще сводная сестра, тренер? Я едва ее знаю.

Это ложь, и как только я ее произношу, на моем языке остается привкус пепла. Я знаю Аспен досконально: то, как она изгибается подо мной, как быстро кончает, выражение ее лица, когда она злится, боится или испытывает боль. Я точно знаю, как вызвать у нее дрожь или стон и как разрушить ее на части.

Тренер, кажется, не верит мне, как и я сам. Он усмехается в ответ на мои слова, садится за свой стол и что-то печатает на клавиатуре. Затем он разворачивает монитор ко мне, и я вижу видеозапись с Аспен. Звук приглушен, но я прекрасно помню, что она бормотала. Я вырезал из видео ее отчаянные крики и мольбы не забирать ее к теням, которые ее окружали. Я убрал момент, когда глаза девушки широко распахнулись, по щекам потекли слезы и она начала задыхаться от рыданий.

Я не могу отвести взгляд от экрана, хотя и ненавижу то, что на нем происходит.

– Объясни мне это, О’Брайен.

Я качаю головой, стараясь сдержать гнев. Вчера вечером я удалил это видео и попросил остальных сделать то же самое. Но, видимо, я не могу контролировать всех. Это видео было снято скорее для моего отца, чем для кого-либо еще, но распространилось оно так же быстро, как лесной пожар. Но я могу поклясться, что это был последний раз, когда я недооценил Аспен Монро.

Хорошенько подумав, я прихожу к выводу, что у меня есть два варианта действий. Первый – попытаться обмануть всех и выкрутиться из ситуации. Второй – признаться в том, что я имею отношение к этому видео.

– Я не уверен, что вы захотите это услышать, сэр, – говорю я, и, вздохнув, тренер откидывается на спинку стула.

– Послушай, Стил, это твой выпускной год. Ты действительно хочешь сесть за подобный поступок?

– Я не…

– Черт возьми, О’Брайен, не лги мне! – рычит тренер. – Я не совсем понимаю, чего именно ты хотел добиться, выставив напоказ психическое заболевание этой бедной девочки, но…

Я собираюсь возразить ему, но понимаю, что мне нечего сказать.

Видимо, разочаровавшись, тренер указывает мне на дверь, а его лицо становится краснее, чем я когда-либо видел. Я до боли впиваюсь ногтями в ладони, и тут меня осеняет: возможно, это видео можно интерпретировать как проявление психологического срыва Аспен, а не как результат употребления наркотиков. Почему люди обязательно должны думать о наркотиках? Ведь страшные видения и поступки, которые рисует нам мозг, могут быть следствием сбоев в его работе или происходить из-за недостатка или переизбытка определенных химических веществ.

Дерьмо.

– Я уже велел всем удалить это видео, – внезапно говорю я, но тренер лишь отмахивается от меня и возвращается к работе.

Покинув его кабинет, я иду в конец коридора и, убедившись, что никого нет рядом, набираю номер отца. Мне хочется, чтобы он открыл глаза и увидел, кого на самом деле впустил в нашу семью.

– Стил, что ты делаешь? – говорит он в ответ на звонок, даже не поздоровавшись.

Он всегда слишком быстро переходит к сути.

– Я пытаюсь защитить нашу семью, – говорю я, сжимая челюсть.

– Хорошо, – наконец говорит отец после долгого молчания. – Тогда она возвращается домой.