– Вы можете говорить об этом сколько угодно, но, насколько я понимаю, раскрытие какой-либо информации не будет иметь для вас серьезных последствий, верно?

– Верно. – Он откладывает папку и блокнот и кладет на них ручку. – Вы находитесь в этом кабинете только потому, что администрация Краун-Пойнта беспокоится о вас.

– Вы сказали, что мое присутствие здесь обязательно, – говорю я, прислонившись спиной к оконному стеклу и пытаясь побороть желание отодвинуться, несмотря на холод, который проникает сквозь футболку. – Но если я не могу доверять вам, то зачем мне с вами говорить? – спрашиваю я, не меняя позы и продолжая держать руки на коленях.

Консультант кивает, строя из себя такого понимающего и спокойного человека.

– Доверие – очень важный аспект в отношениях между терапевтом и пациентом.

– Я больше никому не доверяю, – бормочу я. – Особенно учитывая, что все доверительные беседы рано или поздно становятся достоянием общественности. Меня, кажется, накачали наркотиками.

– Вас накачали наркотиками? Кто? – скептически спрашивает он.

– Очевидно, что это сделал человек, который снимал меня на видео.

Консультант берет блокнот и что-то записывает в нем. Возможно, это слово «сумасшедшая».

– Вы хотите сказать, что находились под воздействием наркотиков?

– Вероятно. – Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть в окно.

– Вы когда-нибудь раньше принимали галлюциногенные препараты?

– Что? – переспрашиваю я, снова обращая внимание на консультанта.

– Некоторые вещества могут накапливаться в мозге и оставаться там на протяжении нескольких дней, месяцев и даже лет, что может привести к неожиданным последствиям.

– Вы думаете, что так оно и было? – хмурюсь я.

– Я здесь не для того, чтобы кого-то судить, – говорит он, поднимая руки, как бы сдаваясь. – Хотя я уверен, вы знаете, что у Краун-Пойнта жесткая политика в вопросе запрещенных веществ.

Я знаю, что Стил О’Брайен любыми способами пытается разлучить мою семью со своей. Ему не нравится, что я слежу за ним. Когда мы впервые встретились, я призналась ему, что его отец попросил меня приглядывать за ним. Откуда же мне было знать, что эта новость так разозлит Стила?

– Может, мы поговорим о чем-нибудь другом? – предлагаю я.

– Конечно, – отвечает консультант, но его дружелюбие начинает меня раздражать. – А что насчет твоих сестер? У тебя их две? – Он открывает папку, которая лежит рядом, и начинает просматривать ее. – Дакота и Леннокс.

– Да, – щурюсь я.

– Они младше вас. Четырнадцать и двенадцать лет соответственно. Меня интересует, не возлагали ли вы на себя какие-либо родительские обязанности по отношению к этим детям, учитывая, что вам уже исполнилось двадцать?

– Нет, у нас замечательная мама, и она прекрасно заботится не только о нас, но и о себе.

Поскольку этот разговор мне неприятен, я с трудом сдерживаю раздражение. Мне кажется, что мой собеседник просто пытается вызвать у меня хоть какую-то реакцию, и, чтобы отвлечься от этих мыслей, я смотрю на часы.

– А где они сейчас?

– Очевидно, с мамой и ее новым мужем, – говорю я, заставляя себя улыбнуться.

– Они оставили вас здесь одну?

– Нет, – спокойно отвечаю я, но мое сердце начинает биться все быстрее.

Я здесь не одна, у меня есть Талия, а может быть, даже Уиллоу и Вайолет. Мы, конечно, еще не подруги, но после выхода видео они обе поддержали меня. А если взглянуть на ситуацию еще шире, то я могу включить в круг своего общения и моего дядю. Только не отца, сколько бы денег он на меня ни потратил.

– Ваша мама рассказывала, что у вас было трудное детство, – говорит он. – На самом деле, ваш отчим отметил в ваших школьных документах, что не хотел бы, чтобы вы пережили что-то подобное снова.

Эта новость шокирует меня. Неужели это правда? Мама и Стивен рассказали в Краун-Пойнте о моих травмах? Но то, что сделал со мной отец в детстве, не имеет никакого отношения к Стивену и наркотикам. Это даже не имеет смысла.

– Может быть, нам стоит поговорить о вашем отце? – спрашивает консультант, и я съеживаюсь.

Поговорить о большом и страшном монстре, от которого я так хотела спастись в детстве? Нет уж, спасибо.

Пока я молчу, консультант все так же делает записи, словно мое молчание его совсем не смущает. Он излучает такое спокойствие, что это сводит меня с ума. Я нервно грызу ногти, наблюдая, как он записывает в блокноте бог знает что, и от скуки снова начинаю стучать каблуками по стене. Время тянется невыносимо медленно. Но вот его телефон издает звонок, и, бросив взгляд на экран, консультант снова обращает свое внимание на меня.

– Аспен, наше время вышло, хотя я надеюсь увидеть вас снова. Если понадобится, я могу порекомендовать вам специалиста, который работает вне стен университета.

Слава богу, это закончилось.