Я опускаю голову и закрываю глаза, пряча лицо в сгибе локтя. У меня перехватывает дыхание, а нос закладывает. Я всегда была очень плаксивой, и во время рыданий моя кожа краснеет, а из носа текут сопли. Возможно, это происходит и сейчас. Из-за кляпа мне трудно дышать, а через несколько секунд начинает казаться, что я совсем не могу вдохнуть. На каком-то уровне сознания я понимаю, что это просто нарастающая паника, которая постепенно усиливалась, пока я лежала здесь. Но это лишь усугубляет ситуацию. Стил хочет меня запугать, и у него это получается.

– Огонь, – я пытаюсь повторить стоп-слово, которое должно было стать моим спасением из этого безумного путешествия, но ничего не происходит.

Я моргаю, и мое сознание снова переносит меня в прошлое, превращая в испуганного и встревоженного ребенка. Мой мозг словно играет со мной злую шутку, заставляя видеть перед глазами мою старую комнату. Я вижу фиолетовое одеяло, под которым я спала, а также мягкие игрушки, которыми были увешаны стены и кровать у стены. Раньше я тоже думала, что они смогут меня защитить.

Мое дыхание все еще тяжелое и прерывистое, но тут змея разворачивает свои кольца и начинает скользить ниже по моему животу. Ее движения между моих ног и ощущение скольжения по самому чувствительному месту кажутся мне слишком дерзкими, и я вздрагиваю от неожиданности. Моя грудь тяжело вздымается, а страх сковывает меня ледяным холодом. Он проникает в мои легкие и замораживает все мое тело изнутри. Мой разум словно раскалывается на части, а по коже пробегает дрожь. В смятении я опускаю голову, умоляя свой разум отпустить контроль и не обращать внимания на то, что Стил причиняет мне боль в отместку, ради своего извращенного удовольствия. Я больше не могу здесь находиться и мечтаю хоть на минуту, на час или на день отключить свой мозг и ни о чем не думать. И мой разум наконец готов меня услышать.

Внезапно я перестаю плакать и дрожать. Я смотрю в направлении потолка или туда, где, как мне кажется, он должен быть, ведь я ничего не вижу, – и просто жду. Мое тело все еще чувствует холод, но меня охватывает ощущение легкости, словно меня нет в этой комнате и я просто наблюдаю за происходящим со стороны.

Когда Стил наконец возвращается и зажигается свет, я, кажется, этого не замечаю. Мои глаза болят, но я продолжаю смотреть на пятна на потолке. На неровной поверхности я замечаю трещины, расходящиеся в разные стороны, и пытаюсь не сводить с них взгляд, надеясь, что потолок не выдержит и обрушится на нас.

Внезапно Стил склоняется надо мной, и я вздрагиваю от его прикосновения. Ведь он хотел именно этого – сломить меня.

Кажется, ему это удалось.

Аспен не только не реагирует на мои слова, но и, кажется, не слышит меня. Я не обращаю внимания на змею, которая спряталась под кроватью, потому что ее хозяйка вернется за ней позже.

Я освобождаю Аспен от наручников на лодыжках, убираю распорку, свожу ее ноги и извлекаю кляп. Меня пробирает дрожь, когда я вижу, как крепко она сжимает зубами кляп. Аспен не сразу приходит в себя и не сразу может открыть рот, чтобы выплюнуть его. Поэтому мне приходится прикоснуться к ее щеке и провести пальцем по подбородку, чтобы уговорить ее разжать зубы. И вот, когда я наконец вытаскиваю кляп, Аспен облизывает губы.

– Огонь, – шепчет она, и мне становится холодно.

Черт, черт.

Как долго она пыталась произнести это слово? Как долго она пыталась найти выход из этой ситуации?

Я освобождаю ее запястья и позволяю ей скрестить руки на груди. Мне кажется, что она все еще не здесь, не со мной. Мы находимся в пустой комнате в подвале, которая раньше служила спальней Эрику. В комнате есть высокие окна, закрытые плотными шторами. Сейчас полдень, но кажется, что уже наступила полночь.

Я поднимаю с пола одеяло, укутываю в него Аспен, а затем помогаю ей есть. Она похожа на тряпичную куклу: прижимается ко мне и прислоняется щекой к моей руке. Ее взгляд такой пустой, что мне становится не по себе.

– Вернись, – шепчу я ей на ухо, будто это что-то изменит.

Ничего.

Аспен медленно моргает и подтягивает ноги на кровать, обхватив колени руками. Она съеживается, пытаясь казаться меньше, словно хочет превратиться в маленький голый комочек. Я поднимаю ее на руки, не давая ей свернуться калачиком, и выношу из подвала. Одеяло, которым она укрыта, развевается у меня за спиной, все еще наполовину прикрывая ее тело, но сегодня дома все равно никого не будет. Я убедился в этом заранее.

Я прохожу мимо дивана в гостиной, на котором лежит мой планшет – на его экране воспроизводится видеозапись с камеры ночного видения из подвала. Я ожидал, что Аспен будет сопротивляться и кричать, но вместо этого, кажется, я просто наблюдал, как у нее начинается приступ паники, и ничего не предпринял.

Стиснув зубы, я поднимаю ее наверх. Ее глаза закрыты, а дыхание поверхностное и частое. Я сажаю ее на край своей кровати, а затем иду за чистой футболкой и боксерами. Сначала я надеваю на нее футболку: накидываю на голову и помогаю просунуть руки в рукава. Аспен не протестует, но и не помогает мне.