Я завожу руку под ее бедро и начинаю нежно ласкать клитор, стараясь не потерять контроль. Но это так сложно! Уиллоу настолько соблазнительна, страстна и прекрасна, что ее приказ «позволь мне кончить» просто лишает меня сил. Тело Уиллоу расслабляется, а мышцы влагалища, наоборот, сжимают мой член с неистовой силой, увлекая за собой к вершине. Я еще дважды погружаюсь в нее, чувствуя напряжение в яйцах, а затем наступает освобождение. И, черт возьми, то, что мы достигаем оргазма одновременно, кажется идеальным моментом.

Я нажимаю на пульт, чтобы выключить вибрацию, а затем извлекаю из Уиллоу пробку и свой член. Опустившись на колени, я обхватываю ее бедра и приподнимаю над собой; мой взгляд тут же привлекает сочащаяся из нее сперма, капли которой падают на одеяло. Повинуясь внезапному порыву, я погружаю пальцы внутрь…

– Я чувствую твою внутриматочную спираль, – говорю я. – Я мог бы извлечь ее, и ты забеременеешь.

– Нет, – решительно отвечает она, и я удивленно поднимаю бровь.

– Нет?

Внезапно она отстраняется от меня и, поджав ноги, садится на кровать.

– Нет, – повторяет она. – Ты хочешь причинить мне боль? Даже когда ее устанавливали в кабинете врача, это было довольно болезненно. Существует множество причин, по которым что-то может пойти не так. Я не уверена, правильно ли стоит спираль и не застряла ли она в стенках моей матки.

– Хорошо, – говорю я, поднимая руки в знак капитуляции, – я не буду ничего делать.

– И я не хочу детей, – решительно говорит она, после чего встает с другой стороны кровати. – Никогда.

– Хорошо, – отвечаю я.

Я вижу, как Уиллоу с недоверием смотрит на меня, и не осуждаю ее. Ведь многие пары распадаются из-за нежелания партнера иметь детей.

– Мне не нужен ребенок, который постоянно плачет, – говорю я ей. – Мне не нужен даже хорошо воспитанный ребенок. Мне нужна только ты.

– Что? – Она в недоумении замирает, а затем упирает руки в бока и наклоняет голову.

– Мне все равно, будут ли у нас дети, – говорю я, пожимая плечами. – Я хочу быть с тобой, и это все, что мне нужно. Разве я не ясно выразился? Мы всегда будем вместе, и ничего страшного, если ты не хочешь детей. Раз внутриматочная спираль причиняет тебе боль, ее можно удалить. А если ты боишься, я готов взять на себя ответственность за это решение.

Возможно, из-за этой спирали Уиллоу получает не так много удовольствия, как могла бы.

– Ее следует удалить, особенно если без нее нас ожидает безудержный и страстный секс, – говорю я, и Уиллоу хмыкает, но через мгновение на ее лице появляется улыбка.

– Правда?

– Да, – отвечаю я, бросая ей футболку, а затем нахожу свои спортивные штаны.

Уиллоу следует за мной в ванную, и я понимаю, что процесс мочеиспускания в присутствии друг друга уже не кажется таким странным. Мы чистим зубы по очереди, а она заплетает волосы в косу и закрепляет ее маленькой резинкой. Моя футболка скрывает ее обнаженное тело, и это, наверное, к лучшему, потому что, когда мы выходим из ванной, в нас чуть ли не врезается Тони.

Я быстро тяну Уиллоу в нашу комнату и закрываю за нами дверь. Она забирается в постель и наблюдает, как я достаю из ящика одежду, которую она наденет завтра. Я делаю это заранее, потому что нам предстоит ранний подъем. Ее одежда теперь хранится в двух местах: в ящиках комода и на полке в шкафу.

– Что на мне надето? – интересуется Уиллоу.

– Моя счастливая футболка. Это же очевидно.

Уиллоу смеется, но в ее смехе слышится усталость.

– Завтра я сообщу о твоей машине в полицию, – говорит она, пока я одеваюсь и ложусь рядом с ней. Она смотрит на меня мгновение, а затем тянет мои спортивные штаны вниз.

– Хочешь добавки? – с улыбкой спрашиваю я.

– Майлз, – шепчет она, слегка выпятив нижнюю губу.

– Все для тебя, моя дикарка, – шепчу я, снимая штаны и бросая их на пол. Затем, обхватив ногу Уиллоу, я поднимаю ее и размещаю у себя на бедре. Она не сопротивляется и не издает ни звука, когда я снова вхожу в нее. Ее лоно все еще остается влажным и тугим, а мой член тверд, как оловянный солдатик.

Как обычно, Уиллоу прижимается ко мне, кладет голову на мою грудь и затихает. В таком положении мы и засыпаем.

Детектив Барристер, нахмурившись, осматривает повреждения на машине Майлза, не обращая внимания на эвакуатор и рабочего, который, сверкая ремнями безопасности, готовится погрузить автомобиль на платформу. На мне шапка и шарф, и я кутаюсь в свою самую теплую куртку, но, кажется, не могу согреться – возможно, из-за морозильника или из-за слов детектива.

– Прошу прощения, – говорю я, качая головой, – повторите, пожалуйста, еще раз.

Детектив вздыхает и повторяет с серьезным выражением лица:

– Я понимаю, как это тяжело, Уиллоу, но мы считаем, что вы стали целью преследования.

Да, опять этот белый шум. Он заполняет мои уши, и я не могу расслышать, что говорит детектив.

– И вы думаете… – внезапно я прикусываю язык, и во рту появляется металлический привкус.