– Примерно час.

У Уиллоу перехватывает дыхание, когда я начинаю медленно водить ножом по ее животу и вокруг грудей, рисуя невидимый узор. Я опускаю лезвие к ее лобковой кости, а затем поднимаюсь выше, к горлу, и она сладко сглатывает. Затем я прижимаю головку своего члена к ее щели и, слегка проникая внутрь, с трудом сдерживаю стон, потому что ощущаю, как мышцы ее влагалища сжимаются вокруг меня. Наклонившись ближе, я на мгновение касаюсь ее губ, а затем замираю в предвкушении.

Я делаю первый порез на ее груди быстро и резко, одновременно входя в нее. Не знаю, что она чувствует – боль от пореза или как мои губы касаются ее кожи сразу после этого, а язык нежно слизывает теплую кровь.

– Что ты сделал? – шепчет она.

– Порезал тебя. – Я выхожу из нее и снова вхожу, достаточно медленно, чтобы свести с ума нас обоих.

Мышцы ее влагалища сжимаются вокруг моего члена, и только сила воли удерживает меня от того, чтобы не овладеть ею, словно животное.

– Что? – В голосе Уиллоу звучит паника, но я продолжаю трахать ее. С каждым движением она вздрагивает от наслаждения, и капли крови, собирающиеся в порезе на ее груди, медленно растекаются по ней.

Когда я снова рассекаю ее кожу, Уиллоу издает тихий стон и погружается в мир удовольствия, балансируя между болью и наслаждением, и это именно то, что я хочу ей подарить.

– Я пометил твою грудь крестом, дикарка, – говорю я, а затем полосую по груди себя.

Упиваясь ощущением боли, я отбрасываю нож на груду одежды, а затем наклоняюсь к Уиллоу и обнимаю ее. Наши губы встречаются, и моя кровь, стекая вниз, смешивается с ее кровью, объединяя нас в единое целое. Мы словно два холста.

Я опускаю руку и скольжу пальцами по телу Уиллоу, приближаясь к заветному месту, а затем начинаю нежно массировать ее клитор, предвкушая, как ее тело задрожит от наслаждения. Это будет лишь один из множества оргазмов, которые я подарю ей, если она сможет простить меня за то, что я сделал.

– Кончи со мной, – говорю я, покусывая мочку ее уха, и она отзывается тихим стоном.

Она содрогается в моих объятиях, но ее крик остается беззвучным. Я делаю еще два толчка и встречаю Уиллоу на вершине наслаждения.

– Я люблю тебя, – повторяет Майлз.

Он развязывает шнурки и усаживает меня к себе на колени, но каждый раз, когда я пытаюсь снять повязку с глаз, отталкивает мою руку.

– Я никогда тебя не оставлю. Не хочу причинять тебе боль. Ты же не хочешь, чтобы я делал тебе больно? Я люблю тебя и всегда буду любить.

Эти слова звучат как мантра. Словно Майлз думает, что, если он будет повторять их снова и снова, они станут частью моего сознания. И я хочу верить ему. Правда. Но в глубине души слышу голос, который напоминает мне о том, что происходит, когда люди любят меня и когда я сама испытываю это чувство.

В моем сердце бушуют эмоции, но я также чувствую смесь физической боли и нежности. И если честно, то, как Майлз касается меня, заставляя тихо стонать, не может быть простым совпадением. Он с нежностью втирает что-то в мою кожу, заставляя меня шипеть от боли, а затем берет мою руку в свою и прижимает ее к своей груди, прямо к сердцу. Его бешено бьющийся пульс трепещет под моей ладонью, которая тут же становится влажной.

– Майлз…

– Шшш! – это звучит как приказ, и я закрываю рот.

Он укладывает меня обратно на кровать, и я чувствую, как он встает. Я лежу неподвижно, прислушиваясь к его движениям, и, когда руки Майлза вновь касаются моих щиколоток, вздыхаю от удовольствия. Через мгновение я чувствую, как что-то проникает в мое лоно. Возможно, его палец или…

– Твоя киска пахнет смесью нашего возбуждения, – шепчет он, лежа у меня между ног. Его губы касаются внутренней поверхности моего бедра, а затем он начинает медленно вводить в меня палец.

Я судорожно хватаюсь за одеяло в поисках хоть какой-то поддержки, а он, кажется, пытается столкнуть меня с этого края, так как касается губами моего клитора.

– Нет, нет, – бормочу я, ерзая и пытаясь отодвинуться от него. – Майлз, я уже…

– Ты кончишь снова, – говорит он.

Затем он снова обрушивается на меня, облизывая и покусывая чувствительный бутон, и не останавливается, словно у него в запасе целая вечность. Он крепко сжимает мои бедра, притягивая мою киску к своему лицу, и я не могу сопротивляться. Мне некуда от него деться. Майлз ускоряется, и, черт возьми, меня охватывает жар, сравнимый только с лесным пожаром.

Как кто-то может знать мое тело лучше, чем я сама?

– Я не могу…

– Можешь, – рычит он.

Майлз втягивает мой клитор в рот, и я не могу сдержать крик. Оргазм накрывает меня с невероятной силой. Я извиваюсь на простынях, а мое тело пылает.

– Красавица, – шепчет он, не вынимая пальцев. – Еще раз?

– Не могу, – отвечаю я.