Запер ли он меня в морозильной камере? Формально, да.

Виню ли я его за это? Как ни странно, нет.

Как бы ни было больно признавать, но я должна сказать, что в последнее время была не в себе. И не могу заставить себя ненавидеть его за попытки это исправить. Благодаря Майлзу я осознала, что хочу жить, а то, чем я занималась в последнее время, не имело ничего общего с жизнью. Я словно впала в оцепенение, а мое сердце онемело, как мои конечности в этом ужасном морозильнике. Так что в каком-то смысле все это похоже на новое начало, на второй шанс.

Именно поэтому я поворачиваюсь к Майлзу, тянусь к нему и провожу пальцами по его подбородку. Он не брился уже несколько дней, и я не могу определиться, нравится ли мне его щетина. Возможно, она вызывает у меня смешанные чувства.

Внезапно он распахивает глаза и внимательно смотрит на меня, пока я провожу рукой по его волосам, которые уже почти высохли и теперь спадают ему на лоб. Я осторожно убираю их и нежно провожу ногтями по его голове.

Когда я вспоминаю, как он просил прощения, во мне поднимается глубокое чувство вины. Оно готово вырваться наружу, но вместо этого я произношу другие слова:

– Я не могу позволить себе любить тебя, – шепчу я.

Сохраняя молчание, Майлз берет меня за запястье и целует ладонь, но как только он отпускает мою руку, я сразу же отстраняюсь от него. Прижав ладонь к груди, я чувствую, как в воздухе витает его желание поцеловать что-то еще.

– Я не могу, – говорю я, – потому что…

– Ты влюбишься, – отвечает он, – у тебя нет выбора, моя дикарка. И никогда не было. Ты полюбишь меня, и эта любовь будет в тысячу раз сильнее, чем то, что ты испытывала к Ноксу, потому что я заслуживаю тебя, а ты заслуживаешь меня. – Он слегка поворачивается, пристально глядя в мои глаза: – И когда ты поймешь, что безумно влюблена в меня, ты будешь точно знать, что я никогда не оставлю тебя. Я не бросал тебя раньше и не оставлю сейчас. Мы будем вместе до конца времен.

Мое сердце замирает, а затем начинает биться в бешеном ритме, лишая меня последних остатков самообладания.

Он сделал мне больно.

Он едва не убил меня.

Он убил ради меня.

– Майлз…

– Не надо, – прерывает он меня, – не говори ничего сейчас. Просто поспи, а утром мы начнем все сначала.

Хорошо.

Я отворачиваюсь, и Майлз, как всегда, притягивает меня к себе. Но что-то в этих объятиях кажется мне странным. Они уже не такие крепкие, как прежде. Наверное, я должна быть благодарна ему за то, что он не настаивает на близости. Ведь Майлз чуть не стал причиной моей смерти.

Но это никогда не было просто сексом, Уиллоу.

Я лежу с закрытыми глазами, стараясь восстановить дыхание. Майлз не делает попыток сократить расстояние между нами, и единственное, что нас соединяет, – это его рука, лежащая на моей талии. Из-за того, что я не могу почувствовать его полностью, в груди появляется пустота, как от потери. Я не знаю, как еще описать это ощущение или как от него отвлечься.

Сжав бедра, я переворачиваюсь на живот, устраиваясь поудобнее на только что взбитой подушке, и Майлз кладет руку мне на спину. Я чувствую, как его пальцы медленно скользят по моему позвоночнику, вызывая легкое, почти невесомое щекочущее ощущение, но затем меня охватывает непреодолимое желание, которое сбивает с толку.

Я все еще нахожусь под воздействием алкоголя или это Майлз загипнотизировал меня, чтобы я получала удовольствие от того, что он со мной делает?

Когда Майлз проводит рукой по моей спине, снимая напряжение в мышцах, я невольно вздыхаю, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. Этот массаж приносит мне облегчение и расслабление, но я все еще жажду большего. Боже, как я себя ненавижу! Мне очень жаль, что я не могу устоять перед соблазном, который исходит от другого Уайтшоу.

Чувствуя, как горят мои глаза, я снова начинаю хныкать.

– Если тебе что-то нужно, просто возьми это, – доносится его такой соблазнительный, дерзкий и невероятно притягательный голос из темноты.

Я стараюсь выдержать еще несколько минут, а затем пытаюсь притвориться, что он не сводит меня с ума, просто находясь рядом со мной, а не внутри меня.

Пусть он катится к черту! Так же, как и все эти условности, которые не дают мне взять то, что я хочу. Особенно когда он предлагает мне это так открыто.

Эта мысль лишает меня самообладания, и, повернувшись, я пристально вглядываюсь в его лицо. Глаза Майлза открыты, и он внимательно смотрит на меня. Даже когда я сбрасываю одеяла, открывая наши обнаженные тела, на которых нет ничего, кроме трусов, и встаю перед ним на колени, он не отводит взгляд. Я хмурюсь и, склонившись над Майлзом, слегка подталкиваю его, чтобы он лег на спину, а затем снимаю с него нижнее белье. Будто ощущая мой взгляд, его член становится твердым и выпрямляется, словно стремясь привлечь мое внимание.