Когда я выбираю черное, облегающее платье со скромными длинными рукавами, Джулс буравит меня взглядом. На этом скромность, конечно, заканчивается. Это платье наверняка будет жутко узким и коротким, из-за чего меня определенно попросят покинуть мероприятие, и я вернусь домой в кратчайшие сроки. По крайней мере, Джулс поймет, что я старалась быть хорошей подругой.

— Потрясающе, — сияет Джулс. — В дополнение к нему у меня есть идеальное серебряное ожерелье-лассо и черные латексные сапоги.

— Латексные сапоги? Звучит как фетиш из пиратского порно.

Джулс смеется и закатывает глаза за секунду до того, как ее накрывает очередная волна возбуждения.

— О! И я тоже надену черное. Так мы будем дополнять друг друга.

Наши взгляды встречаются, и она хватает меня за руки.

— Ну же, детка, возрадуйся! Ты сегодня станешь звездой шоу, — Джулс приподнимает бровь и дополняет: — Если этот Уэст из плоти и крови, то, как только он увидит тебя в этом платье, тут же станет есть у тебя с руки. Ну, если предположить, что он уже этого не делает, — она снова дергает бровью, кидая мне явные намеки.

Я заставляю себя улыбнуться, но улыбка исчезает в тот же момент, когда Джулс отворачивается, чтобы взять украшения.

С какой стати ей понадобилось упоминать его имя?

Воспоминания о вчерашнем поцелуе тут же посылают разряды электричества по всему телу, заставляя шею и лицо краснеть. Этот парень сжигает меня изнутри. Яростью, вожделением.

Наша игра в кошки-мышки начинает набирать обороты, теряя часть своей предсказуемости, заставляя меня гадать, ненавидит ли он то, что я делаю и говорю в отместку, или… втайне получает от этого удовольствие.

Черт, может, мы оба так делаем.

Мне точно нужна помощь.

С моих губ срывается тяжелый вздох. Я снимаю платье с вешалки и направляюсь в ванную, чтобы переодеться.

Боже милостивый. Пожалуйста, пусть эта ночь закончится как можно быстрее. Прежде чем я совершу какую-нибудь глупость, о которой потом обязательно пожалею.

Уэст

Прошло два часа, а я по-прежнему осматриваю зал каждые несколько секунд. Эта чертова девчонка у меня в голове.

Глубоко.

Она, скорее всего, даже не придет, учитывая ее статус социального изгоя. А ее единственную подружку из «Сайпресс Преп» ни за что не увидишь на мероприятиях, куда нужно надевать что-то помимо джинсов и футболки. Так что да, велика вероятность, что я ищу пустоту.

Да и вообще, какого хрена я ее ищу?

К черту это все.

Паркер взвизгивает, когда я хватаю ее и притягиваю к себе, принимаясь целовать, просто чтобы выбросить из головы ненужные мысли. Это вряд ли сработает, но я попытаюсь.

Я выпускаю Паркер из рук, но она остается рядом, обнимая за талию и глядя на меня снизу вверх с милой улыбочкой. Слишком милой. Ненавижу это дерьмо. В ее глазах разве что сердечки не мерцают: она мечтает о белом заборе из штакетника и двух прелестных детишках. И обо мне на коротком поводке.

Вот уж ни за что.

Мы с ней всегда занимались лишь одним — убивали время. В прошлом году с ней еще было весело, но последние несколько месяцев — скучнее самой скуки.

Паркер слишком… идеальна. Слишком аккуратна и опрятна. Может, дело в том, что мне нравятся немного грубоватые, немного безумные девчонки.

Как Саутсайд.

Я прикрываю глаза, когда непрошеная мысль поражает меня, словно пуля.

— Что-то не так? — озабоченно тянется ко мне Паркер.

Качаю головой и лгу сквозь зубы:

— Нет, просто голова болит.

— Тебе что-нибудь принести? Воды? Кажется, у меня в сумочке есть таблетки, если…

— Я в порядке, — ухитряюсь вставить я. Ее губы хлопают как заведенные.

Паркер поворачивается ко мне спиной, прижимаясь попкой к моей промежности. Я бросаю косой взгляд на братьев, которые уже просто умирают со смеху. Эта цыпочка как гребаная пиявка — просто так не отцепишь.

В зале громко звучит музыка, поэтому Паркер даже не замечает, когда Дэйн подкрадывается ко мне сзади и говорит на ухо:

— Может, уже бросишь ее и возьмешь ту, которую реально хочешь?

Хмурю лоб.

— О чем ты, мать твою?

Он не отвечает словами, но кивает в сторону двери. Из которой только что появилась не иначе как сексуальная богиня, одетая в черное, с алой помадой на губах. Она выбрала бесстыдно облегающее платье, будто пришла в клуб, но ей наверняка известно, что она адски горяча.

Паркер думает, что мой растущий стояк из-за нее, и оглядывается в ответ со сдержанной усмешкой. Я по-прежнему не отвожу глаз от Саутсайдской сучки, и Дэйн снова шепчет мне на ухо:

— Ставлю пятьсот баксов на то, что в какой-то момент ты все-таки потащишься к ней, чтобы поболтать.

Услышав его ставку, я осознаю, что все еще наблюдаю за ней, как гребаный потерявшийся щенок.

— Самые легкие деньги, которые я когда-либо выигрывал, — отвечаю я.