— Понятия не имею, почему ты к ней не подкатишь, — говорю я со вздохом.

Братишка снова поворачивается к зеркалу, поправляя воротник.

— Все просто, — рассуждает он. — Я отказываюсь быть мудаком, разрушающим нечто настолько совершенное.

Его честность застает меня врасплох, и я замираю, закатывая рукава черной рубашки до локтей.

— Охренеть. Похоже, это самая правдивая вещь, которую ты когда-либо говорил.

— Что чертовски печально, — вмешивается Стерлинг, засовывая бумажник в карман джинсов.

И вот, мы готовы.

Я выключаю свет в пентхаусе по пути к лифту. Только когда двери закрываются и запирают нас внутри, Стерлинг возвращается к своему предыдущему вопросу.

— Итак, мы тащимся в трущобы, в самую дерьмовую часть города по… какой причине? Извините, просто все еще пытаюсь понять.

Я прислоняюсь спиной к стенке лифта, пока мы спускаемся на двадцать с лишним этажей.

— Потому что мне нужно донести сообщение, — объясняю я. — Нельзя, чтобы Саутсайд считала, будто может сбежать от меня. Ей нужно знать, что я буду везде, пока не скажу, что с нее хватит. На ее работе, в ее окружении, везде, — добавляю я.

Я не упоминаю об этом, но появление на празднике служит и второстепенной цели. Нужно разобраться с тем противоречивым чувством, которое возникло у меня прошлым вечером. Мне просто нужно вспомнить, как сильно мне нравится видеть Саутсайд сломленной, и с миром снова все будет в порядке.

Братья молчат, вероятно, потому, что я никогда не выглядел таким мрачным. Но если бы они знали, что я нашел, знали, что я видел в прошлом, они бы тоже пришли в ярость.

Между отцом и мной есть история, информация, которую разделяем лишь мы двое. Мы и та шлюха, с которой я застукал его ровно десять лет назад. Он всегда питал слабость к молоденьким блондинкам. То, что папаша сохранил фото Блу в своем телефоне, только доказывает: он не изменился. Но, в отличие от первого раза, когда я поймал его на измене, теперь я вполне могу что-нибудь предпринять.

Например, разбить душу его новой пассии надвое.

— Нельзя победить противника, если не знаешь, что им движет, — объясняю я. — Итак, отвечая на твой вопрос: именно поэтому мы сегодня едем туда. Как только я узнаю, что для нее важно… Я разрушу ее жизнь.

И на случай, если это еще не ясно, я собираюсь этим насладиться.

Блу

Музыка, танцы, вкусная еда.

Квартальные вечеринки в Южном Сайпрессе никогда не разочаровывают.

Сидя в шезлонге и изредка выглядывая из-за прилавка, на котором расположилась выпечка Скарлетт и Шейна, я любуюсь сверкающими огнями, которые зигзагами тянутся с одной стороны улицы на другую. На фоне темного неба они смотрятся еще наряднее. Соседский комитет аккуратно развесил их только сегодня днем, взяв на себя задачу сделать вечеринку в этом году немного более праздничной, чем в прошлом.

Огоньки, клоуны и гримеры, профессиональный ди-джей, работающий в конце улицы. В основном он ставит хип-хоп девяностых и начала двухтысячных. Соседи охотно танцуют. Все соседи, молодые и старые. Всех рас.

На подготовку праздника ушло много сил, и это заметно.

— Убери это от меня, — я отмахиваюсь, когда Джулс подскакивает к столу с последней порцией печенья с арахисовым маслом.

Только что из духовки. Сильный ореховый запах заставляет меня съежиться. Джулс вызвалась помочь Скар, так как для меня присутствие на кухне не кончилось бы ничем хорошим.

— Ой, расслабься, — дразнит она. — Я даже вытерла контейнер снаружи и вымыла руки, прежде чем прийти сюда, так что…

Она берет мое лицо в ладони и крепко целует в лоб.

— Прекрати! Я знаю много-много мест, где побывали эти губы! — шучу я.

Подруга игриво толкает меня, и я толкаю в ответ, как только она садится рядом.

— Надеюсь, мы приготовили достаточно, — фыркает Скар, разглядывая несколько подносов с печеньем и брауни. Она трудилась у плиты и вчера вечером, и сегодняшним утром, и после обеда.

— Получилось гораздо больше, чем в прошлом году, — уверяет ее Шейн. — Ты заработаешь кучу денег.

Я вздрагиваю от звука его глубокого голоса. Он уже совсем не ребенок. Это кажется странным, учитывая, что я знаю Шейна всю его жизнь.

Год за годом он все больше становится похож на своего старшего брата — черные как смоль волосы, убийственные серые глаза и ямочки на щеках, которые заставляют меня опасаться за целомудрие сестры. Видит Бог, я с радостью позволила его брату уничтожить мое. Шейн вырос: теперь возвышается над Скар на несколько дюймов. Они смеются, как невинные друзья, но однажды я уже прошла этот путь с другим братом Руизом, и мы все знаем, чем это закончилось.

— Все получилось идеально, — сияет Джулс, осматривая вечеринку. — Мистер Хуан даже достал батут.