Улыбка на его лице становится шире, приобретая злобные оттенки.

— Что ж, кое-кто учится, — нараспев проговаривает он. Похоже, доволен, что я, наконец, поняла свое место.

— Поздравляю! — кричу я. — Ты богат, я бедна. На твоей стороне весь город, а я для тебя — ничто. Я все поняла, засранец.

Я скрещиваю руки на груди, и не могу даже взглянуть на него. Тогда-то и понимаю, что вокруг полный разгром. Скар весь день пекла, пока я работала в раннюю смену с Дасти. Не было времени на уборку, и, честно говоря, из-за учебы, работы и школьной газеты прибраться здесь было особо некому, да и некогда.

Разочарование сменяется кое-чем другим.

Стыдом.

Вот стоит старый диван, просевший посередине, — Майк много ночей предпочитал спать на нем вместо своей настоящей кровати. Неподалеку валяется коллекция пустых пивных банок, а еще — опрокинутая корзина для белья. В стене две дыры размером с кулак, появившиеся из-за того, что мой отец не смог сдержать свой поганый характер.

Уэст прокладывает себе путь в те сферы моей жизни, куда я с трудом допускаю людей, которым доверяю, не говоря уже о враге.

— Просто… уходи, — тихо говорю я, чувствуя, как груз стыда пригвождает меня к полу. Я могу только представить, что он понарассказывает обо мне в школе. О моем доме.

Прежде чем Уэст успевает сказать что-нибудь гадкое, в коридоре скрипит дверь, и у меня внутри все переворачивается.

— Да что тут за чертов шум?

Майк шатается еще больше, чем когда выходил терроризировать нас. Это значит, что с тех пор он выпил еще бутылку или две.

— Все в порядке, Майк, — говорю я как можно тверже, но мой голос звучит тише, чем обычно, напряженно. — Уэст как раз уходит.

По крайней мере, я надеюсь, что это так.

Особенно когда я начинаю ощущать знакомое жжение в глазах. Вот-вот навернутся слезы. Я не могу придумать ничего хуже, чем дать человеку, считающему меня слабой, верящему, будто я принадлежу ему, шанс увидеть, как я плачу.

— Кажется, я вам, сучкам, говорил больше не впускать в мой чертов дом никого из этих ублюдков, которых вы называете друзьями. Вы тупые или что?

Я уже давно перестала замечать оскорбления отца, его безразличие ко всем нам, его детям, но особенно больно, когда со мной так обращаются в присутствии Уэста. Парня, который уже считает меня никчемной.

Полагаю, я отвечаю недостаточно быстро для Майка, ведь он уже направляется ко мне, замахиваясь для пощечины. Что удивительно, под этой крышей он никогда никого по-настоящему не бил, поэтому я готова к тому, что будет, но… Уэст — нет.

Это что-то вроде рефлекса. Он внезапно встает между мной и Майком. Как крепость, защищающая от надвигающейся бури. Я потрясена и очень смущена, даже не уверена, что делать или говорить. Поэтому молча наблюдаю, как эти двое обмениваются яростными взглядами.

— Давай, сопляк, попробуй, — ворчит Майк, едва протрезвевший и еле стоящий на ногах.

Уэст непоколебим, но его бицепсы напрягаются, когда он готовит кулаки.

На всякий случай, наверное.

— Лучше отступите, — холодно предупреждает он моего отца. — Идите-ка и проспитесь, прежде чем сделаете что-то, о чем пожалеете… сэр.

Майк недружелюбно относится к угрозам, но вежливый и в то же время строгий тон Уэста сбивает его с толку. И теперь тот не единственный, кто понятия не имеет, что происходит.

Кажется, эти двое зашли в тупик. Ни один из них не произнес ни слова за несколько секунд. Но затем, усугубляя этот чертовски сумасшедший поворот событий, Майк отступает. Да, он ворчит и ругается про себя, но отступает, медленно возвращаясь в спальню.

В комнате повисает неловкая тишина. Плечи Уэста поднимаются и опускаются с каждым глубоким вдохом. Однако лицом ко мне он пока не поворачивается.

Думаю, не может.

Стена рухнула. Мне кажется, он не намеревался за меня вступаться. Никогда. Но что сделано, то сделано. Он только что подверг себя опасности ради меня. Если бы вмешался кто-то другой, я бы, не колеблясь, выразила свою благодарность, но… не ему.

Ему — никогда.

Вместо этого мне чертовски горько, что он проник в этот уголок моей жизни, увидел темные стороны, которые я так тщательно скрывала.

В ярости я могу произнести лишь одно слово.

— Уходи.

Я не жалею о холодности в своем тоне. Ни капельки. Он не имеет права здесь находиться. То, что можно представить как акт доблести, кажется мне вторжением в частную жизнь, и я хочу, чтобы он ушел.

Открыв входную дверь, я даю понять, что говорю серьезно. И снова не дышу, пока Уэст не проносится мимо меня. Ни один из нас даже не пытается встретиться взглядом. Затем он стремительно спускается по ступенькам крыльца, и я надеюсь, что он никогда сюда больше не вернется.

#ПодпишисьНаМеня

@КоролеваПандора: