– И нас разделяет океан, – напоминаю я. – У нас есть время.

– Как скажешь.

Кожу покалывает, и не из-за когтей ястреба, сжимающих мою руку.

– У меня все под контролем.

Как и всегда.

– Хорошо, – кивает Лу и бросает взгляд мне за спину на дверь камеры. – Правильно понимаю: Райатт наконец-то их нашел?

– Да. – Протянув руку, я беру вяленое мясо и скармливаю его ястребу. Птица прижимает голову к моей шее в знак благодарности, а потом поворачивается и улетает из пещеры, издав вдалеке клич.

Лу качает головой.

– Ты околдовал всех чертовых птиц и тимбервингов.

– Что тут скажешь? Я привлекателен.

Она фыркает, и наше внимание привлекает кашель из камеры.

– Похоже, он пришел в себя, – говорит Лу, и предвкушение обвивается вокруг рук шелковыми путами. – Мне остаться?

Я качаю головой, сняв пальто и закатав рукава.

– Нет. Я сам проведу небольшую милую беседу со шпионом Мидаса.

Лу кивает и оставляет меня с ним наедине. Как только она уходит, я подхожу к двери и заглядываю внутрь. Там жалким мешком лежит мужчина. Как только он видит мое лицо, то широко раскрывает глаза от страха.

Вставив в железный замок ключ, я открываю дверь и захлопываю ее за собой так громко, что мужчина вздрагивает.

И все: усталость, ссора с Райаттом, беспокойство за Аурен, новости из послания – все сливается в какое-то густое, кислое ощущение, которое закипает внутри и обжигает. К счастью, мне есть на ком выместить все это.

Я мрачно ухмыляюсь мужчине, чувствуя, как в груди свивается гниль и спускается по рукам. Он дрожит всем телом, лицо у него изможденное, а взгляд затравленный.

– Вряд ли нас представили должным образом. Я король Рот, и ты в моих владениях.

Когда я покончу с ним, запах мочи будет не самой худшей вонью.

Я подхожу ближе, а гниль расползается от моих ног по стенам, как нити, которые вот-вот затянут петлю.

– А теперь я хочу знать обо всем, что ты докладывал Мидасу, обо всех его приказах.

Мужчина громко сглатывает, и от волнения и страха у него дергается кадык.

– И… если я расскажу, ты о-отпустишь меня?

Я смеюсь. Он вздрагивает, а потом в потрясении открывает рот, когда я набрасываюсь на него магией, стравив гнилью нижний ряд зубов. Эмаль становится коричневой и крошится, пока зубы не рассыпаются по земле.

– О нет. Живым ты отсюда не выйдешь. Но тебе решать, как моя гниль с тобой позабавится.

Смешно, как быстро он запевает. Или, скорее, шепелявит.

Он не рассказывает ничего, что я бы еще не знал, но заранее вынося наказание, чувствую, как мой мрачный настрой немного развеивается. Совсем чуть-чуть. И это помогает.

Когда пару часов спустя я выхожу, в небе стоит солнце, а в горле – сладковатый привкус гнили и холодного пепла. Мне должно было стать легче от того, что нам удалось поймать всех шпионов Мидаса и отправить их в мерзлую могилу, но это чувство не приходит ко мне. Потому что теперь мне нужно беспокоиться за остальную Орею.

Слейд 15 лет

Сегодня в городе проходит фестиваль – празднуют День зимнего солнцестояния. Мне известно об этом, потому что нам пришлось миновать его по пути в горы. На улицах города уже вовсю танцевали, а в воздухе при помощи магии парили голубые огни. Сегодня вечером, после захода солнца, жители принесут жертвы холодным звездам и сыграют музыку луне.

Я ехал верхом на лошади, понимая, что еще не оказывался так близко к городскому фестивалю. Отец всю жизнь повторял, как важно держаться особняком от остальных, быть выше их.

– Хватит витать в облаках, – злится отец, и я резко поворачиваю к нему голову.

– Я не в облаках, – отвечаю я. Я прочно стою на земле… и снова оказываюсь мыслями в городе.

Он приподнимает густую каштановую бровь, а его лысина блестит так сильно, что может ослепить, если под определенным углом на нее падет луч солнца.

– Ты сорвался. Повторяю, спрячь гниль.

Я смотрю на землю и морщусь, поняв, что он прав: гниль распространилась за пределы круга, которым он меня очертил.

Когда мы стали тут практиковаться, сначала круга не было. Отец просто приводил меня сюда, и моя гниль вырывалась наружу, убивая все подряд. Она была неудержима. Разрушительна.

Постепенно я научился ее прятать. Только чтобы сгноить землю, вытянуть ее из дерева и озера.

Мне понадобилось немало времени и бесчисленные часы тренировок, но теперь вокруг меня нарисован крошечный круг, верхняя линия которого касается носка сапога. Нужна большая сила воли, чтобы удержать гниль на такой маленькой площади.

Некоторым фейри стоит немалых трудов увеличение своей силы. Но не мне. Моя сила всегда хотела вырваться из меня. И, чтобы научиться сдерживаться и контролировать себя, потребовались многолетние практики.