– Хочу, чтобы задала мне те вопросы, что кружились у тебя в голове с тех пор, как ты проснулась. Я заслуживаю того, чтобы их услышать. Ты заслуживаешь того, чтобы их озвучить. В особенности один важный вопрос. Так задай его мне. – Его взгляд – мрачный, а голос – жесткий. Но не из-за ссоры, которую я пыталась разжечь. Не от гнева. От боли.

Я делаю глубокий вдох. Потому что сразу же понимаю, о чем он толкует.

В глубине моего сознания засел всего один вопрос. Я ощущала его пепельный вкус на языке, чувствовала, как он оседает в горле.

Между нами как будто повисает какое-то гнетущее чувство. Словно мы оказались на опасной точке, откуда падать будет больно. Чем дольше я молчу, тем больше горя появляется на лице Слейда. Но вопрос тлеет. Затуманивает мне разум, разжигает мой дух.

– Спроси. Меня.

Одна слеза. По щеке стекает одна слеза, и такая горячая, что я не удивлюсь, если она испарится.

Но я спрашиваю.

Глядя ему в глаза, чувствуя такие же муки, я задаю единственный вопрос, который не хотела задавать.

– Где ты был?

Когда меня опоили дурманом.

Когда меня запихнули в ту комнату к Дигби.

Когда мне отрезали ленты вместе с моей душой.

Когда я сидела на том балконе, сбитая с толку и потерянная.

– Я думала, ты придешь. Но ты не пришел, – произношу я сдавленным, дрожащим голосом, и каждым словом наношу ему пощечину. – Так где же ты был?

Слейд

Где ты был?

То, как она произносит эти слова – еле уловимая трель, такая незначительная, что любой другой пропустил бы ее мимо ушей. Но не я.

В отношении Аурен я стараюсь подмечать все.

Потому я слышу ее, эту боль. И знаю, что, побудив Аурен задать этот вопрос, подвожу ее к той ночи. К ночи, о которой она точно не хочет вспоминать и – уж тем более – говорить. Но нам это нужно.

Она смотрит на меня, и ее золотистые глаза сияют почти так же сильно, как голубые прожилки, испещряющие стены пещеры.

– Я думала, ты придешь, – говорит она, и признание стекает с ее языка, как кровь из раны. – Но ты не пришел.

В прошлом меня били. Пронзали кинжалом. Мою голову держали под водой до тех пор, пока не стало гореть в груди. Ярость моей силы разрывала меня на части до такой степени, что казалось, будто с моего тела содрали кожу.

Но все это не причиняет такой боли, как слова Аурен.

Эта вина ощущается физически. Вина – недостаточно сильное слово, чтобы описать, что я чувствую и какую ношу держу.

Словно мало того, что я, черт возьми, ее подвел и отравил гнилью. И почему-то ее слова причиняют еще большую боль.

Аурен всю ее чертову жизнь все подводили. Снова и снова она верила людям, а они ее подводили. И потом, в ту ночь, когда я был ей нужен, я поступил точно так же.

Подвел ее.

В мыслях мелькают воспоминания о той ночи. О ночи до того, когда все полетело в тартарары. Аурен вышла из моей палатки, на ее пухлых губах сияла загадочная улыбка, а мне просто хотелось затащить ее обратно и снова доставить удовольствие.

Жаль, что я этого не сделал.

Если бы я только взял ее за руку и попросил остаться. Если бы только не позволил вернуться в замок.

Когда Ходжат осматривал ее, и я увидел, в каком состоянии ее спина…

Грудь сковывает напряжение. Ее ленты. Ее очаровательные, бесподобные, красивые ленты. Их нет. Их отрубили. Оставили потрепанными и окровавленными обрывками.

Вряд ли я когда-нибудь смогу это забыть.

Неудивительно, что она не может смотреть мне в глаза.

– Так где ты был? – спрашивает Аурен, и хотя я сам попросил задать этот вопрос, все равно вздрагиваю.

– Я все испортил. Как только мог.

В голове продолжает прокручиваться иной расклад. Если бы я все сделал иначе, может, мне удалось бы это предотвратить.

– Лу сказала, что ваш разговор подслушала Кайла. Она вернулась после ухода королевы, и ей пришлось идти обходными путями, чтобы не натолкнуться на стражников. Когда она добралась до твоей комнаты, ты уже спала. Она прождала в коридоре до рассвета, а потом увидела, что ты спустилась позолотить что-то для Мидаса. Она убедилась, что все в порядке, а потом вернулась в лагерь и рассказала мне о случившемся. Я приказал ей сначала немного поспать и набраться сил. А тем временем отправил Джадда на поиски Дигби, но он вернулся ни с чем.

Аурен внимательно слушает, и я вижу, как она мысленно выстраивает одно событие за другим.

– Я пыталась предупредить Мист – женщину, которая зачала от Мидаса, – говорит она. – Пыталась предупредить ее насчет королевы Кайлы, но она не захотела меня слушать. А потом я хотела улизнуть и рассказать тебе о случившемся, но пришел Мидас, пожелав, чтобы я воспользовалась своей силой. Потому я заключила с ним сделку.

Я сразу же догадываюсь:

– Дигби.

Она кивает.

– Я такая глупая.

– Нет, просто Мидас чертово чудовище.

Она опускает взгляд.