У меня вырывается крик, я падаю на колени в облаке пыли, прижимая к себе руку, которая теперь горит от боли. Отец равнодушно смотрит на меня сверху вниз, пока я пытаюсь подавить тошноту.

Все шипы вырываются из моего тела, порвав рубашку, но теперь хотя бы не льется кровь. Я смотрю на отца, сидя на земле и дрожа от боли, но ничего не говорю. Потому что не стану просить. Не стану умолять.

Он оставляет меня в этом мучительном чистилище на несколько долгих секунд. Затем снова щелкает пальцем, и я вздрагиваю. Но шум стихает так же быстро, как и исчезает перелом в кости. Как и разлом в дереве. В земле.

Смотря на отца, я тяжело дышу, а он наклоняет голову и обводит взглядом мое лицо, хватает за подбородок пальцами, еще более холодными, чем сила, текущая по моим венам. Отец грубо поворачивает мою голову в сторону. Царапает щеку.

– Интересно, – бормочет он и отпускает меня. Отец с довольным выражением лица смотрит на меня. Мне это совсем не нравится.

– Что? – спрашиваю я и чешу то место, которое странно зудит. Стараюсь это делать не тем пальцем, который минуту назад пострадал, – потому что хоть он больше и не сломан, но все же пульсирует от неприятных ощущений.

Не удостоив меня ответом, отец говорит:

– Контроль. Меня учил мой отец, а я научу тебя и не потерплю провала.

Я с трудом глотаю ком, но гниль в моих венах иссякла, а линии на земле превратились в ничто.

– Спрячь шипы или я приколочу тебя за них к стене поместья и оставлю висеть, пока ты не научишься контролировать себя.

Я стискиваю зубы.

Сжимаю в кулак больную руку.

Чувствую, как с брови стекает струйка крови.

Я смотрю на Разрушителя и ненавижу его.

«Однажды, – думаю я. – Однажды я сам тебя сломаю».

Но до тех пор научусь себя контролировать.

Аурен

Меня толкают в плечо, пока я пытаюсь заснуть. А я не хочу, чтобы меня толкали, пока я пытаюсь заснуть. Именно так я и говорю, но выходит лишь сдавленное ворчание, поскольку лежу, уткнувшись лицом в подушку.

В ответ слышу смешок и приоткрываю глаза. Возле кровати стоит Слейд, но он и виду не подает, что только что меня толкал. Умный мужчина.

– Неужели уже ночь? – сонно спрашиваю я, вытянув ноги и садясь.

– Нет, сейчас почти полдень.

Поставив ноги на пол, я провожу взглядом по Слейду.

– О, хорошо, значит, у меня еще есть время. – Я начинаю обратно опускаться на кровать.

Но меня снова останавливают чертовым толчком.

– Вообще-то я бы хотел, чтобы ты встала.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

– Зачем?

– Чтобы потренироваться.

Я хмурюсь.

– Но я тренируюсь с Джаддом по ночам.

У него на лице нечитаемое выражение.

– Сегодня ты тренируешься не с Джаддом.

Его слова привлекают мое внимание, и мы встречаемся взглядами. А затем я начинаю трясти головой.

– Я еще не могу.

Слейд выгибает бровь и склоняет голову.

– Почему?

В горле застревают отговорки, словно им мешает плотина. И тут я иссякаю. Я сопротивляюсь, тревога бьется о выстроенный мной барьер. Но потом сквозь трещинки просачиваются мои же решительно сказанные слова.

«Я хочу быть готовой, когда в следующий раз кто-то захочет воспользоваться мной, контролировать».

Именно так я и сказала Джадду.

«Я хочу владеть своей силой – и физической, и магической».

А так я сказала Слейду.

У меня не получится, если я не научусь контролировать свою магию. Поэтому с трудом глотаю ком, пытаясь подавить нахлынувший страх.

– Ладно.

На его лице вспыхивает гордость.

– Собирайся, и выдвигаемся.

Каждый шаг из Грота дается с трудом. Тревога обвивается вокруг костей, охватывает грудь и насквозь вплетается в тело. Каждый мой шаг сопровождается дурным предчувствием.

Я впервые покидаю Грот. Глаза щиплет, когда мы выходим из пещеры на приглушенный дневной свет. Я прикрываюсь рукой, разглядывая зимний пейзаж. Вход в пещеру расчистили лопатой, а под слоем песка и соли виднеется участок каменной дорожки.

– Сюда.

Я поворачиваю вслед за Слейдом направо, и мы тащимся по еще одной расчищенной дорожке. И хотя шторм уже кончился, небо еще затянуто облаками, а легкий ветерок дует в лицо. По одну сторону тропинки находится заснеженный Дэдвелл, а по другую – поднимается горная цепь. Одна из них слегка наклонена в сторону и напоминает волну. Из ее чрева выступает навес, благодаря которому мы оказываемся в тени.

Пока мы поднимаемся по небольшому склону у подножия горы, я обхватываю себя руками, засунув их в карманы,

– Почти пришли, – говорит он, заметив, как я запыхалась.

Это немного утешает, но даже так я очень переживаю из-за тренировки и потому вряд ли могу почувствовать хотя бы какое-то утешение. Мы можем пройти до самой вершины этой горы, но вряд ли мне хватит времени, чтобы успокоиться.

Он подталкивает меня плечом.

– Аурен, все будет хорошо.