В комнату врывается уличный ветер, и в ту же секунду от прутьев клетки остается лишь ржавая пыль.

Поняв, что их больше не удерживают в плену, животные рычат, лают, воют и шипят. Все до одного проносятся к выходу мимо меня и разбегаются в разные стороны.

За этими дверями находится рощица скудных сосен на холмах, верхушки которых светятся под ночным небом. Животные выскакивают из помещения и растворяются в снежной прерии как можно скорее.

Я выхожу, но, услышав сзади шум, отхожу в сторону, и в ту же секунду на улицу выходят тимбервинг и снежный коготь. Кошка неуверенно обнюхивает землю, а потом ступает по пушистому снегу. Из-под лап у нее вырывается пар, а огненные когти искрят и шипят, утопая в белом бархатистом покрове. Кошка вздыхает, словно снег облегчает боль в ее горящих лапах, и мне становится интересно, а когда она была в последний раз на воле? Нет ни тени сомнений, что этому животному с льдистыми глазами и белой шкурой место на снегу и холоде. Это ее владения.

Тимбервинг стоит за кошкой, дышит широкой грудью, расправив крылья и словно впервые пробуя свежий ветер. Не знаю, сможет ли она теперь летать, но по выражению ее морды, понимаю, что она счастлива снова оказаться на свежем воздухе.

Я снимаю с них ошейники, и ржавый металл падает на землю. Потом делаю то же самое с тяжелым браслетом на лапе тимбервинга. Клыками она сдергивает кольцо полностью и отшвыривает его в сторону. Затем смотрит на меня, моргая переливающимися глазами, и слизывает с зубов запекшуюся кровь.

Что ж, она хотя бы накормлена.

Тимбервинг трется головой о мою руку, а потом разворачивается. Тихо заурчав, кошка идет за ней и проводит хвостом по моей ноге.

Я наклоняю голову, смотря, как обе самки выходят на волю. В отличие от остальных животных, они не убегают. Не расходятся по разным сторонам. Нет, тимбервинг и огненный коготь медленно и осторожно уходят вместе, не покидая друг друга. Снежная кошка и бескрылая птица бредут по холодной пустоши. К свободе.

Я отворачиваюсь и выхожу из игорного зала. Желание чинить расправу медленно меня покидает, а раны напоминают о себе пульсирующей болью.

Когда я возвращаюсь к Гербу на пустынном пляже, он питается рыбой, которую выловил в море. Услышав мои шаги, пернатый зверь поднимает голову, и я вижу, как из его пасти торчат рыбьи кости и внутренности. Он проглатывает рыбу, а я забираюсь в седло и хватаюсь за поводья.

Я опускаю взгляд на окровавленные костяшки пальцев, сжимающие поводья. Герб взмывает в воздух, почуяв мой тычок.

Чувствуя, как сходит напряжение вместе с вырвавшимся вздохом, я немного опускаю плечи и погружаюсь в тихие мысли, полностью осознавая силу своего опустошения.

Я один из самых могущественных фейри на свете, но чувствую себя совершенно немощным.

Мой список возмездия теперь сократился до нуля. Раньше мне помогал сосредоточиться этот перечень. Помогал мне двигаться вперед. Помогал дышать.

Монархи из рода Меревен. Кайла и Ману. Дерфорт. Роса. Красные бандиты.

Все вычеркнуты, и теперь мне придется примириться с тем, что Аурен в другом мире, а я застрял здесь и у меня нет возможности к ней попасть.

Я должен вернуться в Четвертое королевство и посмотреть в лицо правде.

Правде о том, что не знаю, сколько у меня осталось времени, прежде чем я окончательно сойду с ума от терзающей душу разлуки. Сколько пройдет времени, прежде чем боль в груди не поглотит меня сполна. Сколько пройдет времени, когда я снова открою портал…

И смогу ли вообще.

Сколько пройдет времени…

До того, как я больше не смогу держаться.

Царица Малина

И хотя за фейри остается численное преимущество, армия передвигается намного медленнее двух человек. Тем более, если мы перемещаемся сквозь тени.

Мы не упускаем из виду петляющий полк, но держимся поодаль, чтобы фейри нас не раскрыли. Несколько дней мы следуем по снегу и скалам, обходя надломленную, изрезанную ущельями землю Седьмого королевства. Когда-то давным-давно это королевство было усеяно городами и деревушками. Теперь тут ничего не осталось. Все уничтожили время и холод.

С помощью своей магии наемник быстро переносит нас по земле. Мы словно растворяемся в тенях, порхая с места на место, преломляемся вместе с лучами света и кружимся на ветру, всегда поглощенные тьмой. Это вносит смуту и вызывает тошноту, и я не совсем понимаю, как так выходит, но с каждым днем мы все сильнее удаляемся от моста и руинов замка Кауваль, пока наконец не покидаем Седьмое королевство.

Голова кружится, и я чувствую себя выжатой как лимон, когда мы останавливаемся на ночлег, но мое самочувствие не сравнится с бременем, возложенным на наемника. Мы передвигались на протяжении нескольких часов, пока он не рухнул от усталости. Налившимися свинцом руками наемник, не снимая с головы капюшона, раскапывает снег, соорудив нам надежное укрытие, где можно поспать.