Он бормочет проклятие. "Я должен был быть там".

"Ты ничего не мог сделать, Даин", — тихо говорю я, накрывая его руку своей, так что наши пальцы слегка переплетаются. "Никто из нас не смог бы. Она даже не успела дотянуться до веревки", — шепчу я. Я снова и снова проигрываю этот момент в голове и каждый раз прихожу к одному и тому же выводу.

"У меня не было возможности спросить тебя, дошла ли ты до конца", — говорит он.

Я качаю головой. "Я зацепилась за дымоход и была вынуждена спуститься по веревке. Я слишком мала, чтобы преодолеть это расстояние, но сегодня я об этом не думаю. Я что-нибудь придумаю перед официальным забегом в день презентации".

Придется. Они не разрешают курсантам спускаться обратно в последний день. Либо ты завершаешь "Перчатку", либо падаешь замертво.

"Хорошо. Дай мне знать, если я тебе понадоблюсь". Он отпускает меня.

Я киваю и делаю все возможное, чтобы выбраться из коридора общежития. Вес рюкзака Аурели ошеломляет. Она была достаточно сильной, чтобы перенести столько через парапет, и все же она упала.

А я каким-то образом все еще стою.

Я не могу избавиться от ощущения, что несу ее с собой, пока поднимаюсь по лестнице на башню академической башни, прохожу мимо комнаты боевой подготовки и поднимаюсь на каменную крышу, проходя мимо нескольких других курсантов, спускающихся вниз. Яма для сжигания — это не что иное, как очень широкая железная бочка, единственная цель которой — сжигать, и пламя ярко пылает на фоне ночного неба, когда я, спотыкаясь, выхожу на крышу, мои легкие напряжены в поисках кислорода.

Еще пару месяцев назад я не смогла бы нести такой тяжелый рюкзак.

Здесь больше никого нет, когда я снимаю сумку с плеча.

"Мне так жаль", — шепчу я, вцепившись пальцами в широкий ремень рюкзака, когда бросаю его вверх и на металлический край мусорного бака.

Пламя вспыхивает и разгорается, становясь топливом для костра, еще одной данью Малеку, богу смерти.

Вместо того чтобы спускаться по лестнице, я подхожу к краю башни. Ночь пасмурная, но я могу различить тени трех драконов, приближающихся с запада, и даже увидеть хребет, на котором лежит Перчатка, ожидающая своей следующей жертвы.

Это буду не я.

Но почему? Потому что я его побеждаю? Или потому, что уступлю просьбе Даина и спрячусь в квадранте Скриба? Все мое существо отталкивает второй вариант, что заставляет меня сомневаться во всем, пока я стою здесь и смотрю, как проходят минуты до того, как прозвучит сигнал комендантского часа. Я спускаюсь обратно по лестнице, не имея твердого ответа на вопрос, почему.

Я прохожу через двор, пустой, если не считать пары, которая никак не может решить, что предпочесть — поцеловаться или пройтись возле помоста, и отвожу взгляд, направляясь к нише, где мы с Даином впервые сидели после Парапета.

Прошло почти два месяца, а я все еще здесь. Все еще просыпаюсь каждое утро с восходом солнца. Разве это ничего не значит? Разве нет шанса, пусть даже самого маленького, что я смогу пройти через Молотьбу? Что мне здесь самое место?

Дверь, ведущая в туннель, по которому мы сегодня утром перебрались через хребет к Жезлу, открывается вдоль стены внутреннего двора, чуть левее учебного корпуса, и я нахмуриваю брови. Кто мог вернуться так поздно?

Прислонившись спиной к стене, я позволила темноте скрыть меня, когда Ксаден, Гаррик и Бодхи — двоюродный брат Ксадена — прошли под светом магов и направились в мою сторону.

Три дракона. Они были… чем занимались? Сегодня не было никаких тренировок, о которых я знаю, не то чтобы я была в курсе всего, что делают третьекурсники.

"Должно быть что-то еще, что мы можем сделать", — утверждает Бодхи, обращаясь к Ксадену, его голос звучит негромко, когда они проходят мимо меня, их сапоги хрустят по гравию.

"Мы делаем все, что можем", — шипит Гаррик.

У меня колет кожу, а Ксаден останавливается на середине шага в десяти футах от меня, его плечи напряжены.

Черт.

Он знает, что я здесь.

Вместо обычного страха, который накатывает в его присутствии, в моей груди поднимается гнев. Если он хочет убить меня, тогда ладно. Мне надоело ждать, когда это произойдет. Хватит ходить по коридорам в страхе.

"Что случилось?" спрашивает Гаррик, тут же оглядываясь через плечо в противоположном направлении, в сторону пары, которая определенно решила, что целоваться важнее, чем попасть в общежитие к комендантскому часу.

"Идите. Встретимся внутри", — говорит Ксаден.

"Ты уверен?" Бодхи морщит лоб, и его взгляд окидывает двор.