"Я был твоим дольше, чем ты можешь себе представить". Словно эти слова развязывают ему руки, он прижимается к моей шее и целует меня долго и крепко, крадя каждый вздох, каждую мысль за пределами движения его языка и нарастающей волны потребности, которая нагревает мою кожу.

Ксаден отстраняет свой рот со вздохом, разрывая поцелуй и наклоняя голову в сторону, словно прислушиваясь к чему-то.

"Что случилось?" спрашиваю я. Он напрягся под моими руками.

"Черт". Его глаза расширяются, когда он переводит взгляд обратно на меня. "Вайолет, мне так жаль…"

"Вы, наездники драконов, серьезно так проводите время?" — спросила женщина сзади Ксадена, ее голос был похож на бархат, волочащийся по гравийной дороге.

Он крутится вокруг себя так быстро, что превращается в пятно. Тени окутывают меня, густые, как грозовая туча.

Я ни черта не вижу.

"Ксаден!" — кричит кто-то, и несколько пар ног продираются сквозь кустарник. Бодхи, может быть?

"Глупо скрывать то, что уже видели", — говорит женщина, ее тон отрывист. "И если слухи верны, то в вашей фабрике смерти колледжа есть только один сереброволосый всадник, а значит, это младшая генерала Сорренгайл".

"Черт", — ругнулся Ксаден. "Мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие, Насилие".

Спокойствие? Тени исчезают, и я оставляю руки свободными по бокам на случай, если понадобится выхватить кинжал или оружие, обхожу Ксадена сбоку, чтобы видеть.

Пара всадников на грифонах стоит на лугу в тридцати футах от нас, их звери жутко молчаливы. Они на треть меньше наших драконов, но эти клювы и когти, похоже, способны кромсать кожу и чешую точно так же.

"Таирн!"

"Иду".

"Оставайся со Сгаэйл", — приказываю я Андарне.

"Отсюда грифоны выглядят аппетитно", — отвечает она.

"Они такого же размера, как и ты. Нет."

"Гребаная Сорренгайл". Женщина выглядит всего на несколько лет старше меня, но у нее взгляд всадника-ветерана. Она выгибает темную бровь, глядя на меня так, словно я что-то, что нужно выгребать из стойла для лошадей. Звук бьющихся крыльев наполняет воздух, когда горстка драконьих всадников врывается в пространство вокруг нас. Имоджен. Бодхи. Третьекурсник со шрамом на губе, которого я узнаю. Лиам. Но никто не достает оружие.

По крайней мере, шансы теперь в нашу пользу. Сила разворачивается под моей кожей, и я распахиваю дверь архива, позволяя энергии хлынуть на меня потоком обжигающего жара. Небо трещит.

"Нет!" Ксаден поворачивается и прижимает меня к своей груди, обхватывая меня руками и прижимая мои руки к бокам.

"Что ты делаешь?" Я бросаюсь на Ксадена, но это бесполезно. Он держит меня крепко.

Порыв ветра ударяет меня в правый бок, когда Таирн приземляется.

"Черт возьми, он просто огромный", — говорит женщина. Обойдя неподвижную руку Ксадена, я вижу, как всадники на грифонах отступают быстрыми шагами, их глаза широко разбегаются, когда они смотрят вверх.

Ксаден поднимает одну руку, чтобы погладить мой затылок, а я смотрю на него сверху. Какого черта он делает? Целует меня перед смертью? "Если ты когда-нибудь доверяла мне, Вайолет, я хочу, чтобы ты сделала это сейчас". Мольба в его глазах ошеломила меня. Наши враги в нескольких шагах от нас, а он хочет… улучить момент?

"Просто оставайся здесь. Оставайся спокойной". Его глаза ищут в моих ответ на вопрос, который мне еще не задавали. Затем он передает меня Лиаму.

Проходит мимо меня. Как будто я проклятый рюкзак.

Лиам прижимает мои руки к бокам с осторожной, но непреклонной силой. "Мне жаль, что так получилось, Вайолет".

Какого черта все извиняются?

"Позволь. Мне. Идти", — требую я, когда Ксаден направляется к паре всадников на грифонах, Гаррик рядом с ним. Страх сжимает мое сердце, как тиски, что он думает, что может сам справиться с грифонами и их всадниками.

"Я не могу этого сделать", — извиняется Лиам, его голос понижается. "Мне бы очень хотелось, чтобы я мог".

Таирн рычит справа от меня так сильно, что летит слюна, ударяя Лиама по лицу и заставляя звенеть в ушах. Лиам опускает руки и медленно отступает назад, подняв ладони вверх. "Понял. Ясно. Никаких прикосновений".

Освободившись от его хватки, я кручусь в сторону поля, пока Ксаден добирается до всадников.

"Ты чертовски рано", — говорит он.

И мое сердце останавливается.

В последние дни допроса Фен Риорсон потерял связь с реальностью и обрушился с яростью на Наваррское королевство. Он обвинил короля Таури и всех, кто приходил до него, в заговоре, столь обширном, столь невыразимом, что его не стоит повторять этому историку. Казнь была быстрой и милосердной для безумца, который стоил несметного количества жизней.

— Наварр, неотредактированная история полковника Льюиса Маркхэма.