Профессор Девера сразу переходит к сегодняшней сводке, но мне трудно быть внимательной.
Сегодня исполняется шесть лет с тех пор, как Бреннан был убит. Сейчас он был бы капитаном, а может быть, даже майором, учитывая то, как развивалась его карьера. Может быть, он был бы женат. Может быть, я стала бы тетей. Может быть, сердце нашего отца не сдало бы в тот первый раз от напряжения, вызванного его потерей, или в последний раз той весной два года назад.
"Отнеси меня в постель", — мысленно говорю я и немного опускаюсь в кресло. Но я не жалею об этом. Сегодня, как никогда, мне нужно отвлечься.
"Это может быть неловко перед всеми этими людьми".
Я не могу видеть его с того места, где он сидит в верхней части зала "Боевого брифинга", но его слова ощущаются как ласка на моей шее. "Возможно, оно того стоит".
"И что бы ты сделала по-другому?" спрашивает Девера, сканируя толпу.
"Я бы попросила подкрепления, если бы знала, что защита в этом районе ослабевает", — отвечает Рианнон.
"Я не изменил своего мнения, Насилие. У нас нет будущего".
"А когда подкрепления не будет?" спрашивает Девера, выгнув бровь. "Вы ведь заметили, что выпускники квадранта Всадников с каждым годом уменьшаются, а участившиеся нападения стоили нам в этом году еще семи Всадников и их драконов, не так ли? Чтобы восполнить потерю одного всадника, нужна как минимум целая рота пехоты".
"До выпуска осталось десять дней". Приближающийся срок держит меня в напряжении.
"Я бы временно сняла всадников с постов в средней полосе, чтобы помочь восстановить палаты", — отвечает Рианнон.
"Не напоминай мне".
"Отлично". Девера кивает.
"Ты серьезно собираешься оставить Басгиат без…" Без чего? Объявив о своей неугасающей… похоти?
"Да."
Конечно, собирается. Ксаден — мастер сдерживать свои эмоции, возможно, поэтому он так стремится сдерживать и мои. Или есть какая-то другая причина, по которой он сдерживает себя, которую я не учитываю? Секс был великолепен. Наша химия? Взрывная. Мы даже… друзья, хотя постоянная боль в груди говорит мне о том, что это далеко не просто так. Если бы он был просто мудаком, я бы списала эту ночь на секс — невероятно умопомрачительный секс — и пошла бы дальше. Но он не ведет себя как задница… по крайней мере, обычно, и теперь я понимаю, почему он так серьезно относится к своей работе. Он несет ответственность за каждого отмеченного здесь.
"О чем бы ты ни думала, это может подождать, пока между нами не окажется целая комната людей", — говорит он.
"Что еще у вас есть для меня?" продолжает Девера, обращаясь к второкурснику.
Прошло полтора месяца с тех пор, как мы разгромили мою комнату, и нам удалось удержаться друг от друга, хотя одной ночи было недостаточно, чтобы удовлетворить каждого из нас, если судить по напряженным вечерам на спарринговых матах. Конечно, мы оба знаем, что большее только еще больше усложнит и без того слишком сложную ситуацию.
Но, конечно, он не снимает это сексуальное напряжение, которое натянуто между нами, с кем-то другим. Конечно. Коварная мысль распространяется с тошнотворной быстротой.
Я перестаю слушать, когда мой желудок скручивается от слишком реальной возможности. "Есть ли кто-то еще?"
"Я не собираюсь обсуждать это с тобой прямо сейчас. Будь внимательна".
Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не повернуться и не накричать на него. Если я провела каждую ночь, ворочаясь и ворочаясь в простынях в одиночестве, пока он…
"Это тоже хорошая идея, Аэтос". Девера улыбается. "Очень крылатый ответ, если можно так выразиться".
О боги, самолюбие Даина будет невыносимо сегодня во время спарринга, если Девера продолжит делать ему комплименты.
Спарринг… Я сжимаю ручку слишком сильно, вспоминая, как Имоджен смотрела на Ксадена той ночью. Черт. В этом есть смысл. Она носит реликвию повстанцев и определенно не является дочерью женщины, убившей его отца, так что это ей тоже на руку. "Это Имоджен?"
Меня сейчас стошнит.
"Ради всего святого, Насилие".
"Правда? Я знаю, мы сказали, что больше туда не пойдем, но…" Я пинаю себя за то, что сказала ему, что хочу большего сейчас, и за то, что должна быть внимательной, а не ругаться с Ксаденом. "По крайней мере, скажи мне".
"Сорренгайл", — огрызается Ксаден.
Я замираю, чувствуя на себе тяжесть каждого взгляда.
"Да, Риорсон?" спрашивает Девера.
Он прочищает горло. "Если бы подкрепление было недоступно, я бы попросил временно перевести Миру Сорренгайл. В Монтсеррате сильные стражи, и с ее печаткой она могла бы усилить слабые места, пока не прибудут другие всадники, чтобы укрепить эти стражи."