На этот раз я сосредоточиваюсь на ощущении прилива силы, а не на том, что его вызвало, открываю все чувства и позволяю раскаленной до бела энергии пройти через меня, накапливаясь до предела. Затем я выпускаю ее, и молния ударяет более чем в миле от меня. Ну, посмотрите на это. Я — сертифицированная крутая.

"Может быть, на этот раз вы поработаете над прицеливанием?" Профессор Карр заглядывает в свой блокнот. "Только помните, что не стоит истощать физическую силу, с помощью которой вы управляете силой. Никто не хочет видеть, как ты сгораешь. Такая сила, как у Таирна, сожрет тебя заживо, если ты не сможешь ее сдержать".

Молния бьет еще пять раз, прежде чем я выдохнусь, и ни одна из них не попадает туда, куда я целилась.

Это будет сложнее, чем я думала.

Первое июля, годовщина битвы при Аретии, настоящим провозглашается Днем воссоединения и будет отмечаться по всей Наварре в этот день каждый год в честь жизней, погибших во время войны за спасение нашего королевства от сепаратистов, и тех, кого спас Аретийский договор.

— Королевская прокламация короля Таури Мудрого

В дверь постучали, когда я доставала охапку одежды из скелетных останков того, что когда-то было моим шкафом.

"Входи", — зову я, бросая их на кровать.

Дверь открывается, и входит Ксаден, его волосы развеваются на ветру, словно он только что с летного поля, и мой пульс подскакивает.

"Я просто хотел…", — начинает он, затем делает паузу, осматривая обломки моей комнаты, оставшиеся со вчерашнего вечера. "Почему-то сегодня я убедил себя, что мы не причинили столько вреда, но…"

"Да, это…"

Он смотрит на меня, и мы оба улыбаемся.

"Слушай, это не должно быть неловко или что-то в этом роде". Я пожимаю плечами, пытаясь снять напряжение. "Мы оба взрослые люди".

Его покрытая шрамами бровь приподнимается. "Хорошо, потому что я не собирался этого делать. Но меньшее, что я могу сделать, это помочь тебе убраться". Его внимание переключается на шкаф, и он морщится. "Клянусь, он не выглядел таким уж разрушенным в темноте, когда я уходил сегодня утром. Оказывается, прошлой ночью ты тоже поджгла не одно дерево. Понадобились два мастера воды, чтобы их потушить".

Мои щеки пылают. "Ты ушел рано". Я стараюсь сделать свой тон как можно более бесстрастным, пока иду к своему столу — который чудом уцелел — и наклоняюсь, чтобы собрать несколько моих книг, которые мы сбили на пол.

"У меня была встреча с руководством, и мне нужно было начать пораньше". Его рука касается моей, когда он наклоняется и берет мою любимую книгу басен, ту, которую Мира сунула в мой рюкзак, когда мы вернулись на Монтсеррат той ночью.

"О." В моей груди становится легче. "В этом есть смысл". Я встаю, кладу свои тексты на стол. "Значит, это не потому, что я храплю или что-то в этом роде".

"Нет". Уголок его рта приподнимается. "Как прошла тренировка с Карром?"

Отличная смена темы.

"Я умею владеть оружием, но не могу прицелиться, и это совершенно изнурительно". Я сжимаю рот, вспоминая первый удар, который я нанесла. "Знаешь, вчера на летном поле ты вел себя как придурок".

Он крепче сжимает книгу. "Да. Я сказал тебе то, что, по моему мнению, тебе нужно было услышать, чтобы пережить этот момент. Я знаю, что тебе не нравится, когда другие люди видят твою уязвимость, а ты…"

"Была уязвима", — заканчиваю я.

Он кивает. "Если тебе станет легче, я тоже не мог ничего сдерживать после того, как впервые убил кого-то. Я не думаю о тебе хуже за такую реакцию. Просто это значит, что в тебе еще есть человечность".

"У тебя тоже", — говорю я, осторожно забирая у него книгу.

"Это спорно".

говорит человек, у которого на спине сто семь шрамов. "Это не так. Не для меня".

Он смотрит в сторону, и я знаю, что в любую секунду он начнет защищаться.

"Расскажи мне что-нибудь реальное", — говорю я, отчаянно пытаясь удержать его рядом с собой.

"Например, что?" — спрашивает он, как и раньше, когда мы летели, когда он оставил меня сидеть на той горе, когда у меня хватило наглости спросить о его шрамах.

"Как…" Мой разум мечется в поисках того, о чем можно спросить. "Например, куда ты пошел в ту ночь, когда я нашла тебя во дворе".

Он нахмурил брови. "Ты должна быть более конкретной. Третьекурсников постоянно отсылают".

"С тобой был Бодхи. Это было прямо перед Гончей". Я нервно провела языком по нижней губе.

"О." Он берет еще одну книгу и кладет ее на стол, явно тянет время, решая, откроется он мне или нет.

"Я никогда никому не расскажу ничего из того, что ты мне расскажешь", — обещаю я. "Надеюсь, ты это знаешь".