И сила… она слишком велика. Она сжигает меня, нагревает мою кровь, требуя освобождения. "Ксаден", — кричу я, одновременно извиваясь и держась за него, словно он — единственное, что прикрепляет меня к земле.

"Я держу тебя, Вайолет", — обещает он, его дыхание срывается с моих губ. "Выпусти это".

Молния пронзает меня, вспыхивая так ярко, что у меня захлопываются глаза. Надо мной вспыхивает жар, и тут же раздается раскат грома.

И я чувствую запах дыма.

"Черт". Сила Ксадена заполняет комнату, затмевая свет, который у нас был, и занавес падает, но мы движемся прежде, чем обугленная ткань успевает коснуться моей кожи.

Этот узел удовольствия нарастает до предела, когда он опускает меня на пол, и, наконец, я прижимаюсь к нему всем весом, когда он входит в меня. Тени отступают, и вид его надо мной, его темный взгляд, устремленный на меня в напряженной концентрации, — самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видела.

"Так. Очень. Красиво". Я пробиваю каждое слово поцелуем.

Он отстраняется, его глаза ищут мои в течение нескольких ударов сердца, прежде чем он опустошает меня еще одним поцелуем, который заставляет меня напрячься для большего, качая бедрами против его.

Этот мужчина целуется всем телом, двигая бедрами в такт движению языка, прижимаясь ко мне настолько, что я могу дышать, поглаживая его грудь по моим чувствительным соскам. Он держит меня на той же грани, на которой находится сам, и я не знаю, сколько еще смогу выдержать, прежде чем подожгу всю эту комнату.

"Мне нужно… мне нужно…" Мои бешеные глаза ищут его. Где мои слова?

"Я знаю". Он снова берет мой рот и проникает между нами, используя эти талантливые пальцы, чтобы довести меня до очередного оргазма, и снова вспыхивает свет, за которым следуют гром и тьма, когда я распадаюсь под ним.

Удовольствие накатывает на меня волнами, снова и снова, пока все, что я могу сделать, это прижаться к плечам Ксадена и смириться с ним в блаженном покое.

"Прекрасно", — шепчет он.

Как только я спускаюсь, его ритм срывается, и он прижимает мое колено к груди и берет меня еще глубже. Я качаю бедрами навстречу ему, пот выступает на нашей коже, и я с восторженным восхищением наблюдаю, как он разворачивается. Мне нравится его потеря контроля так же, как я боюсь своего собственного, и когда я кручу бедрами, он стонет, выгибая шею, и делает один толчок. Дважды.

На третий он вскрикивает, затем содрогается во мне, и его сила выплескивается в полосах теней, раскалывая деревянную мишень по другую сторону окна.

Куски разлетаются, и Ксаден выбрасывает еще одну волну тьмы, которая длится достаточно долго, чтобы защитить нас от обломков. Затем тени отступают, и кинжалы со звоном падают на землю позади меня.

Он выглядит так же потрясенно и так же восхищенно, как и я, пока мы лежим здесь, глядя друг на друга, наши груди вздымаются после того, что можно описать только как полное и абсолютное безумие.

"Я никогда так не терял контроль", — говорит он, опираясь на одну руку и откидывая волосы с моего лица другой. Это движение настолько мягкое, настолько противоречащее тому, что мы только что пережили, что я не могу не моргнуть, а затем улыбнуться.

"Я тоже". Улыбка перерастает в полноценную ухмылку. "Не то чтобы у меня раньше была сила, над которой я теряла контроль".

Он смеется и переворачивает нас на бок, прижимая меня к себе и обхватывая мою голову своими бицепсами.

Я принюхиваюсь к дыму в воздухе. "Неужели я…"

"Подожгла занавески?" Он поднимает бровь. "Да".

"О." Я не могу найти в себе силы смутиться, поэтому провожу тыльной стороной пальцев по щетине на его челюсти. "И ты его потушил".

"Да. Прямо перед тем, как я уничтожил твою мишень для метания". Он гримасничает. "Я куплю тебе новую".

Я бросаю взгляд на шкаф. "И мы…"

"Ага". Он поднимает брови. "И я уверен, что тебе тоже нужен новый стул".

"Это было…" Я даже не успела полностью снять с мужчины брюки, а мой халат бессистемно свисает с одного плеча.

"Пугающе идеально". Он гладит меня по лицу. "Мы должны привести тебя в порядок и уложить спать. О… твоей комнате мы сможем побеспокоиться завтра. По иронии судьбы, твоя кровать — единственное, что мы не разбили".

Я сажусь, чтобы убедиться, что кровать убрана, и Ксаден делает то же самое рядом со мной, наклоняясь вперед. Сразу же я теряю интерес ко всему, кроме мускулистых линий его спины и темно-синей реликвии, которую передала ему Сгаэйл.

Я протягиваю руку и провожу по реликвии дракона на его спине, мои пальцы задерживаются на рельефных серебряных шрамах, и он застывает. Все они — короткие, тонкие линии, слишком точные, чтобы быть плетью, без рифмы или причины, но никогда не пересекающиеся. "Что случилось?" шепчу я, затаив дыхание.

"Ты действительно не хочешь знать". Он напрягается, но не отстраняется от моего прикосновения.