Он моргает и отодвигается назад, успокаиваясь менее чем за удар сердца, в то время как мое продолжает биться. "Прекрати тренироваться с посохом. Его слишком легко выбить из рук. Придерживайся кинжалов".

К моему удивлению, он не выхватывает его, просто чтобы доказать, что он может.

"У меня все было хорошо, пока Таирн не ворвался в мою голову со всей своей злостью и не отвлек меня", — возражаю я, моя защита поднимается, как шерсть у собаки.

"Тогда научись блокировать его". Он говорит это так, как будто это так просто.

"Что, со всей этой силой, которой я обладаю?" Мои брови поднимаются. "Или ты не знал, что я до сих пор не подключилась?" Я хочу ударить его, встряхнуть его прекрасную голову, чтобы в ней появился хоть какой-то здравый смысл.

Он наклоняется так, что мы оказываемся почти нос к носу. "Я раздражающе осведомлен обо всем, что ты делаешь".

Спасибо Лиаму.

Каждый дюйм моего тела вибрирует от гнева, от раздражения, от… чем бы ни было это электрическое напряжение между нами, пока мы стоим там, наши глаза сцеплены в боевом порядке.

"Винглидер Риорсон", — начинает Даин. "Она просто еще не привыкла к этой связи. Она научится блокировать ее".

Слова Даина жалят, как удар. Я резко вдыхаю и отступаю от Ксаден. Боже правый, мы устроили чертово шоу. Что такого в Ксадене, что заставляет меня отключаться от остального мира?

"Ты выбираешь самые странные моменты для ее защиты, Аэтос". Ксаден закатывает глаза, глядя на Даина. "И самые удобные моменты, чтобы этого не делать".

У Даина сжалась челюсть, а руки сжались в кулаки.

Он говорит об Эмбер. Я знаю это. Даин знает это. Все в этой неловкой комнате знают это. Весь наш отряд был там, когда Даин потребовал, чтобы я назвала Ксадена лжецом.

Ксаден снова обращает на меня свои непостижимые глаза. "Сделай нам обоим одолжение и надень эту гребаную броню обратно", — заканчивает он.

Прежде чем я успеваю возразить, он поворачивается и уходит с мата, встречая Гаррика у края.

У его спины.

Мой тихий вздох становится неконтролируемым, и Ксаден на секунду напрягается, прежде чем взять свою рубашку из протянутой руки Гаррика и стянуть ее через голову, прикрывая темно-синюю реликвию дракона, проходящую от талии до обоих плеч, испещренную причудливыми серебряными линиями, которые я не могла разглядеть с другого конца зала.

Серебряные линии, которые я сразу же распознал как шрамы.

"Ты держала себя в руках и контролировала свой характер", — говорит Таирн, и огромная гордость наполняет мою грудь.

"Она готова", — добавляет Андарна с головокружительной радостью, от которой у меня мгновенно кружится голова.

"Она готова", — соглашается он.

…

Пару часов спустя я расчесываю волосы в уединении своей комнаты, все еще полностью одетая, вплоть до сапог и доспехов. Я все еще не могу поверить, что выставила себя на посмешище перед всем отрядом только потому, что Ксаден решил тренироваться без рубашки.

Мне действительно нужно переспать.

Я приостанавливаюсь, когда по позвоночнику пробегает прилив энергии, который рассеивается в мгновение ока.

Ну, это… странно.

Может, это… Нет. Не может быть. Когда Андарна остановила время во мне, ощущения были совершенно другими. Это был поток по всему телу, который распространился через мои пальцы рук и ног, а потом… ушел.

Еще одна волна проходит через меня, на этот раз сильнее, и я роняю щетку, хватаюсь за край комода, чтобы не упасть, так как колени грозят подкоситься. На этот раз энергия не рассеивается, она остается, гудит под кожей, звенит в ушах, подавляет все чувства.

Что-то внутри меня расширяется, почему-то слишком большое для моего тела, слишком огромное, чтобы его можно было сдержать, и боль пронзает каждый нерв, когда я разрываюсь на части, звук отдается в моем черепе, как треск костей. Как будто меня разорвали по швам ткани моего существа.

Мои колени ударяются об пол, и я закрываю руками виски, пытаясь запихнуть все, что есть, обратно в череп, заставляя себя сжаться.

Энергия льется внутрь — поток сырой, бесконечной силы — разрушая все, чем я была, и формируя нечто совершенно новое, заполняя каждую пору, каждый орган, каждую кость. Моя голова кричит, и кажется, что Таирн пролетел слишком высоко и слишком быстро, а я не могу заткнуть уши. Все, что я могу сделать, это лежать на полу и молиться, чтобы давление выровнялось.

Я смотрю на свою кисть, на деревянный пол, вгрызающийся в мою щеку, и дышу.

Вдох, а потом выдох.

Вдох… и выдох… сдаваясь натиску.

Наконец, боль утихает, но энергия, сила — нет. Она просто… там, блуждает по моим венам, пропитывает каждую клетку моего тела. Это все, чем я являюсь, и все, чем я могу быть, одновременно.