Моргая, я посмотрела на брата.

Он кивнул.

Мельгрен блефовал, поставив на то, что мы не понимаем принцип работы чар. Пытался нас запугать, чтобы переманить на свою сторону.

– Не хотите закончить мысль, кадет? – спросила Девера.

Голова закружилась, сердце подскочило к горлу. Я уставилась на карту, на тонкую линию границы, которая оставалась нетронутой как будто бы непобедимым вражеским легионом, и мысль так устрашала, что я с трудом смогла взглянуть ей в лицо.

– Насколько давняя эта информация?

– Прошу прощения? – Девера подняла брови.

– Давно они сидят на границе? – уточнила я, впившись ногтями в ладони, лишь бы подавить грозящий поглотить меня страх.

Профессор покосилась на Бреннана и ответила:

– Они там уже три дня. Утренний доклад подтвердил, что они не сдвинулись.

О боги.

«Нужно действовать сейчас же» – зарокотал в голове голос Тэйрна.

Я начала пихать вещи в рюкзак, пока Девера попросила ответить на вопрос другого кадета.

– Что ты делаешь? – спросила Ри шепотом, и я заметила, что почти все из моего отряда обернулись к нам.

– Нужно найти Ксейдена. – Я подняла рюкзак и сунула руку в лямку. – Нападут не на Сэмарру.

– Понятно. – Рианнон быстро собрала вещи, и остальные последовали ее примеру. – Мы с тобой.

Времени спорить не было, так что я кивнула и все мы вышли, заслужив окрик Деверы, но в моих ушах все это был только шум на заднем плане, пока мысли разбегались все быстрее и быстрее.

В коридоре оказалось сравнительно пусто, поскольку все кадеты сидели на инструктаже, и в западное крыло мы попали быстро.

«Где ты?» – спросила я по нашей связи.

«На совещании Ассамблеи, – ответил Ксейден – А что?»

«Я иду к тебе. Ты мне нужен».

– Нам кто-нибудь скажет, почему мы ушли с инструктажа? – спросила Кэт в нескольких шагах позади.

– У Вайолет был такой взгляд, – объяснила Рианнон, не отставая от меня.

– Такой же, как перед инструктажем в прошлом году, – добавил Сойер.

– Она что-то поняла, а опыт подсказывает просто ее слушаться, – договорила Рианнон.

Ксейден вышел из зала Ассамблеи и направился прямиком ко мне, встретив посреди коридора.

– Что случилось?

– Волноваться надо не о Сэмарре.

– Почему? – Он не сводил глаз с меня, несмотря на то что нас окружал весь отряд.

– Потому что они там сидят и ждут, – объяснила я. – Ждут уже три дня. Чего?

– Если бы мы понимали их логику, война давно бы закончилась, – ответил Ксейден.

– Мельгрен говорил, они атакуют на солнцестояние. Это послезавтра.

Боги, нужно поторопиться.

Он кивнул:

– Виверны нападут не на Сэмарру. Они к чарам даже не подлетят. Плюс маленькие группы двигаются вдоль границы. Думаю, Сэмарра – это диверсия. Думаю, они ждут, когда падут все чары.

В глазах Ксейдена вспыхнуло понимание.

– Битва не может произойти в другом месте, – возразил Сойер. – Мельгрен бы увидел.

– Нет, если там будем мы, – напомнила Слоун. – Мельгрен не видит исход, если там хотя бы трое наших, не забыл? – Она подняла руку, где над рукавом вился край ее метки.

– Именно. – Мои ногти впились в ладони. – Он не видит боя, если в нем участвуем мы. Он сосредоточил все силы в Сэмарре, а они должны быть…

– В Басгиате, – договорил Ксейден, глядя мне в глаза. – В Долине.

– Да.

– Хочешь вернуться? – спросил он.

– Конечно, хотим, – ответил Ридок.

– Я не тебя спрашивал. – Ксейден не отводил глаз от меня. – Ты хочешь пойти?

Хочу ли? Наварра лгала нашему народу – лгала нам – шестьсот лет!

– Они бы нам на помощь не пришли, – сказала Слоун.

– Нам они точно не помогают, – согласилась Кэт.

Они раз за разом оставляли поромиэльцев умирать, отсиживаясь за своими надежными чарами, закрывая глаза, лишь бы уберечь наваррские жизни.

– Там гнезда, – напомнила Рианнон.

– Свои гнезда у нас уже здесь, – возразил Трегер. Или мне показалось, что Трегер, ведь я все еще не отрывала взгляда от Ксейдена.

Он словно надежная земля у меня под ногами, а мысли бежали быстрее и быстрее, и мои товарищи вторили им вслух.

– У меня семья в Моррейне! – умоляла Авалин.

Начался настоящий спор, голоса слились в громкий гул.

«Вылетать надо уже сейчас», – сказал Ксейден, прорываясь к моему сознанию сквозь шум.

«Они врали нам. Казнили твоего отца. Пытали меня».

Я заставила себя прекратить перечислять их преступления, пока они не заглушили мой голос совести.

«Да».

«Я все думаю о кадетах из пехотинцев, и целителей, и даже писцов. О тех, кто, как Каори, остался, тех, кто просто хочет защищать родину».

Я схватила Ксейдена за руки, чтобы удержаться в бушующем вокруг споре, и по растущему шуму возникло ощущение, что здесь уже не один отряд.

«Да».