– А, то есть ты думаешь, будто можешь мне что-то сделать?

Я прищурилась, глядя на его ухмылку. Затем выхватила кинжал из ножен на ребрах, приставив к теплой коже на его горле – прямо у завивающихся линий метки.

– Даже не собираюсь удостаивать это ответом.

Пусть идет в задницу.

И чтобы он это услышал, я специально приопустила щиты.

Его глаза вспыхнули как будто от задетой гордости, и он придвинулся к лезвию.

Я отстранила клинок раньше, чем пустила кровь. Видимо, мы оба что-то доказали. Себе. Или друг другу.

– Вайолет, ты можешь меня ранить столькими способами, что наверняка сама и представить не можешь. Может, мне хватает умения нанести смертельный удар, но только у тебя есть власть размазать меня на хрен. – Его рука отпустила мою спину, и вес Ксейдена переместился. – А теперь мы можем либо поговорить здесь, либо проверить, ссорятся ли еще Сгаэль и Тэйрн, и слетать сквозь метель на ближайшую пустую гору, но знай одно: так или иначе мы поговорим.

Я убрала кинжал обратно в ножны, затем снова подняла руку к его груди.

– На этом мате?

Его сердце билось под моими пальцами, сильное и спокойное, в отличие от моего, которое стучало как барабан. У меня была целая неделя, чтобы свыкнуться, целая неделя, чтобы жалеть, что его нет рядом и я не могу на него заорать, – но при этом и целая неделя, чтобы задуматься о логических причинах того, почему он мне не рассказывал.

И первая из них – он ценит свою жизнь.

– Уж точно не в нашей спальне. – Колено Ксейдена раздвинуло мои. – Там мы не ссоримся.

– С каких это пор? – Я ничего глупее не слышала. Там было единственное наше уединенное место во всем доме.

– С этих. Только что придумал это правило. Не ссориться в спальне.

– Это так не работает.

– Только так и работает. – Он опустил взгляд на мои губы. – Мы придумываем правила, когда хочется. Давай, придумай сама.

– Правило? – Я подтянула ногу и уперлась ступней в мат, чтобы был рычаг, если потребуется, но при этом задела внутренней стороной бедра его ногу, и чтобы мне провалиться, если это не вызвало жар, который мог потушить только он.

– Какое угодно.

– Никаких секретов. Никаких больше «спроси меня». Никаких испытаний отношений. Полное доверие… – Я сделала вдох, чтобы успокоиться, и отпечатала в памяти те золотые пылинки на случай, если это последний раз. – Или ничего.

– Договорились.

– Я серьезно. – Моя рука скользнула по груди Ксейдена к ключице. – Хоть я и думаю, что ты был прав. Я не задавала правильные вопросы, потому что боялась ответов. И может, боюсь до сих пор, учитывая, что ты никогда не был со мной честен до конца. Почти все в моей жизни таили от меня секреты, потому что я не задавала правильные вопросы, не заглядывала дальше зоны видимости, и я понимаю, что иногда ты не можешь рассказать всего – такова уж жизнь всадников, – но прекрати толкать меня к ошибкам, заставляя догадываться, о чем спрашивать.

– Договорились. – Ксейден кивнул. – Просто я… – Он сжал челюсти.

– Что просто? – Мои пальцы прошлись по его теплой шее и нырнули в волосы.

– Хочу знать, что ты будешь здесь. Что бы ни случилось, ты всегда вернешься и мы сможем поговорить или поссориться.

Его взгляд упал на мои губы, потом медленно скользнул по лицу, словно запоминая и впитывая все его черты.

Сердце заныло, и я провела рукой по его груди и боку, к спине, там и оставшись.

– Договорились.

Морщины на его лбу разгладились.

– Я хочу, чтобы ты знала: что бы я ни скрывал, ты любишь меня, веришь мне достаточно, чтобы понимать, что я не причиню тебе вреда. Меня не так просто узнать, но я свой урок усвоил, уж поверь. Даже если что-то засекречено, я не буду скрывать того, что повредит тебе. – Он сглотнул, потом перенес вес на одну руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. – Я хочу знать, что ты не сбежишь, что тебе никогда не придется этого сделать.

– Я люблю тебя, – прошептала я. – Можешь перевернуть весь мой мир вверх дном, а я все равно буду тебя любить. Можешь хранить секреты, устраивать революцию, бесить меня до крика, хоть погубить, а я все равно буду тебя любить. Ничего не могу с этим поделать. И не хочу. Ты моя гравитация. В моем мире ничего не держится без тебя.

– Гравитация, – прошептал он, и красивая улыбка медленно изогнула его губы.

– Сила, от которой нам никогда не сбежать, – поддразнила я. Потом моя улыбка пропала. – Но я серьезно. – Я подняла брови. – Либо впусти меня до конца, либо никакой любви в мире нас не удержать вместе. Я человек, который не может не знать.

– Договорились, – прошептал он. – Хочешь знать о моем отце? О деде и Сгаэль? О восстании?

Начнем с чего попроще:

– Где твоя мать?

Ксейден вздрогнул, но тут же взял себя в руки.