Ксейден выдернул Аарика наружу за мгновение до того, как дверь захлопнулась, а тени рассыпались по полу, словно опавшие листья.

Я обмякла и уперлась руками в колени, переводя дыхание.

– Вы справились! – Рианнон склонилась ко мне, широко улыбаясь.

– И собираемся и дальше продолжать в том же духе, – напомнил нам Ксейден. – Снимайте мантии. Придерживайтесь плана.

Кое-как успокоив сердцебиение, я выпрямилась, выбралась из мантии писца и передала ее в протянутые руки Квинн.

Боди помог Аарику снять его мантию, стараясь лишний раз не задеть его обожженные руки.

«Вы достали их?» – знаками спросила Есиния, надежда озарила ее лицо.

Я кивнула.

«Тебя не заподозрят?»

Прислоненный к стене Нася выглядел скорее потерявшим сознание, чем заснувшим.

«Нет, если я быстро верну нас обратно в общежитие», – ответила она.

– Я о нем позабочусь, – пообещала Имоджен, направляясь к Насе.

– Он не должен был запомнить слишком много. Я ударил его сзади, – признался Сойер, запихивая мантии в большой кремовый мешок для стирки.

Я перевела это для Есинии.

«Я просто отругаю его за то, что он заснул», – знаками показала она, улыбнувшись Сойеру, и я перевела это для него.

Он моргнул, задумался на секунду, а затем взял последнюю мантию – Аарика – и запихнул ее в мешок.

– Проклятье, твои руки.

Вскрывшиеся волдыри кровоточили, а те, что еще не лопнули, выглядели так, словно сделают это в любой момент.

– Это рикошетный ожог, – ответил Боди. – Если его обработать, он пройдет за ночь.

– Смена планов. – Я покосилась на Ксейдена, но он даже бровью не повел. – Ридок, отведи Аарика в свою комнату, и пусть он никому не показывает свои руки. Ри, иди в лазарет и спроси Дайера. Восстановитель привлечет слишком много внимания. Если Дайер не на дежурстве, его придется подождать, но он будет держать рот на замке, особенно если ты припомнишь, что он мне задолжал. Проведи его в наш квадрант к Аарику.

– Хорошая идея. С этим я справлюсь. – Рианнон кивнула парням. – Идем. Сейчас же. – И они втроем направились прочь.

«Я заберу стирку», – показала Есиния.

Я перевела Сойеру, и он вручил ей пакет.

– Пошли, – велел Ксейден.

«Идите, – попросила Есиния. – Здесь все чисто».

«Спасибо», – знаком показала я и направилась следом за Ксейденом и остальными.

– Как все прошло у вас? – спросил Ксейден у Квинн, когда мы миновали лестницу по левую руку и направились к квадранту целителей.

– Я спроецировалась в общую комнату и активно искала лимонад, потому что мы все пьем в комнате Имоджен. – Квинн улыбнулась, и на щеке ее появилась ямочка. – А затем мне удалось прогуляться в образах Вайолет и Рианнон.

У меня отвисла челюсть, и я едва не споткнулась.

– Ты выдала свою проекцию за кого-то еще?

Квинн кивнула:

– Я могу немного искажать собственные черты, а на астральном плане все гораздо проще. Моя печать сильнее обычного, потому что Крут был драконом моей двоюродной бабушки. Но, поскольку я не являюсь ее прямым потомком, мне не нужно беспокоиться, что я однажды свихнусь, как те, кого выбирали драконы, служившие кому-то из их непосредственных предков. Драконам рекомендовано держаться подальше от потомков тех, с кем у них была связь, – но когда это драконы следовали человеческим правилам? – Она покосилась на Имоджен. – И мне все никак не удается подобрать нужный оттенок розового для твоих волос.

Мы замолкли, проходя мимо лазарета. Это последнее препятствие перед тем, как мы достигнем нашего квадранта и разойдемся.

– Что ж, к счастью, обошлось без происшествий. – Боди толкнул дверь на мост.

– Говори за себя, – ответила Имоджен, шлепнув его по груди. – Это не тебе пришлось сдерживать Ксейдена, когда Аарик затащил Вайолет с собой за барьер чар.

Я фыркнула: мы обе знали, что все было совсем не так.

Ксейден цокнул языком.

Достигнув противоположного края моста, мы разделились. Имоджен и Квинн направились по лестнице в свои комнаты, Боди и Сойер двинулись в общую комнату, чтобы наделать там как можно больше шума и как можно больше запомниться окружающим, а мы с Ксейденом сбежали во двор.

Октябрьский воздух охладил мои разгоряченные щеки.

– Как ты? – спросил Ксейден, когда мы миновали шумную группу кадетов.

– Пить хочу после пробежки, но… – Я даже не пыталась бороться с расплывшейся у меня на лице улыбкой. – Но все хорошо.

Он покосился на меня, уставился на мои губы, затем затащил в одну из темных ниш в толстой стене.