– Не переживай. Я начну полегоньку, – сказал мне майор. – И, надо сказать, вся власть над ситуацией – на твоей стороне. Мы прекратим, как только ты заговоришь.

Когда он вывихнул мне палец, я лишь вскрикнула. А когда сломал, уже кричала в голос.

Кап. Кап. Кап.

Я притворялась, врала самой себе, что это дождь стучит мне в окно, притворялась, что твердое неподатливое дерево под моей щекой – грудь Ксейдена, что рука у меня перед глазами, вывернутая под неестественным углом, ноющая и пульсирующая, принадлежит кому-то другому.

– Поспи, если сможешь. – Предложение прозвучало еле слышно, но голос был так мучительно знаком, что я зажмурила незаплывший глаз.

На самом деле тебя здесь нет. Ты – галлюцинация, из-за боли и обвезвоживания. Мираж.

– Может, и так, – сказал Лиам, и я приоткрыла глаз достаточно, чтобы увидеть его сидящим на полу передо мной. Он подтянул колени, облокотившись на кровать рядом с моей сломанной рукой. – А может, меня прислал милосердный Малек.

Малек не знает милосердия. И не отпускает души скитаться просто так. Стоило отдать должное моему мозгу: Лиам – превосходная галлюцинация. Он выглядел точно так же, как когда я видела его в последний раз: в летной кожаной куртке, с улыбкой, от которой так и ноет сердце.

– Я не скитаюсь в безвременье, Вайолет. Я там, где нужен.

Всё болит. Нескончаемая боль грозила снова затянуть меня во тьму, но, в отличие от двух прошлых раз, я боролась, чтобы остаться в сознании. Впервые за последние несколько часов я осталась одна – и я уже не боялась того стула посреди камеры.

Теперь я уже знала: когда Варриш меня с него снимет, сломанных костей будет еще больше.

– Да, – мягко сказал Лиам. – Но ты остаешься сильной. Я так тобой горжусь.

Оно и понятно, так бы и сказало мое подсознание. Это именно то, что мне нужно было услышать.

Я провела языком по израненным губам и почувствовала вкус крови. Варриш еще не перешел к ножу, но от его ударов кожа лопнула в стольких местах, что я чувствовала себя одной сплошной открытой раной. В последний раз, когда я шевельнулась, форма захрустела от запекшейся крови.

– Приведите ее отряд, – посоветовала в предбаннике Нора. – Она сломается, как только вы возьметесь за них.

– Во время учений не сломалась, – ответил Варриш. Боги, как хотелось бы не слышать его голос. Ни разу. Никогда. – А если их привести, они поймут, что случилось, и, учитывая метку на руке Имоджен Кардуло, сомневаюсь, что она захочет стереть их воспоминания. Еще и их казнить? Это очередная, отдельная проблема. Уверена, что ни у кого из кадетов на руках не было ран?

– Лично всех осмотрела, – ответила Нора. – Девера и Эметтерио спрашивали, где Сорренгейл, как и весь ее отряд. Сегодня она пропустила занятия.

Значит, понедельник.

Я мысленно потянулась к Тэйрну, но связь все еще оставалась туманной. Ну конечно, пока мне ломали руку и выворачивали колено, где-то между этими моментами заодно влили в горло настой. Варришу даже не пришлось снимать с меня сапоги, чтобы добавить мотивации.

Но сломали они только мое тело. Я не сказала ни единого слова.

– Значит, ты здесь уже два дня, – подытожил Лиам.

Пройдет еще пять, прежде чем Ксейден поймет, что я пропала. Они наверняка отслеживают переписку, чтобы его никто не известил. Он ничего не может сделать, Лиам. Если попытается, рискнет всем.

– Думаешь, он уже сейчас не лезет на стенку? – уголок губ Лиама поднялся в той самой нахальной усмешке, которой мне так не хватало. – Он наверняка уже знает. Сгаэль почувствовала бы панику Тэйрна. Может, твой дракон и не может с тобой связаться, пока ты в казематах Басгиата, но Ксейден явится сюда и камня на камне не оставит. Главное, доживи.

Он не может рисковать. Не станет. Приоритеты Ксейдена всегда были понятны – и, проклятье, именно за это, помимо прочего, я его и любила так сильно.

– Рискнет.

Дверь открылась, но у меня не было ни сил, ни возможности встать, повернуться или хотя бы приподнять руку. Сердце подскочило, заколотившись, будто увидело шанс сбежать, избавиться от мучений внутри моего тела. А я не знала, как ему объяснить, что броня Миры будет беречь его даже тогда, когда оно само захочет остановиться.

Варриш опустился на уровень моих глаз, не больше чем в полуметре от Лиама.

– Тебе наверняка очень больно. Мы можем это прекратить. Вдруг Нолон прав. Забудем о том, как ты украла книгу. И ты явно не выдашь своих сообщников. Но мне нужно знать: зачем. Зачем тебе понадобился дневник одного из Первых Шестерых? Я же его читал. Интересная история. Для чего тебе нужны чары, Сорренгейл?

Он подождал, но я держала язык за зубами. Он был слишком, сука, близко.