– Всё в порядке. А Ксейден улетел раньше. Мы не всегда ладим.

Я сделала еще глоток, затем заглянула в кружку. Должно быть, на кухне изменили рецепт, потому что у лимонада был странный, хотя и знакомый привкус.

– Я говорил правду, – тихо произнес Нолон, покосившись на кремовую сумку у меня на плече. Кремовую. Не черную.

Мое сознание затуманилось, и все поплыло перед глазами, когда я посмотрела на него.

«Тэйрн…»

Тэйрна не было. Все мои связи стали нечеткими.

Нет. О боги, нет.

Но… но я годами доверяла Нолону свою жизнь.

– Я никогда не хотел, чтобы ты пострадала, – прошептал Нолон с виноватым видом, когда кружка выпала из моей руки и покатилась по гравию. – Но я не могу защитить тебя от последствий твоих собственных поступков, когда ты подвергаешь риску жизни всех мирных жителей этого королевства.

Рядом послышались шаги. Мир плавал у меня перед глазами, но я разглядела склонившееся надо мной лицо Варриша.

– Так-так, кадет Сорренгейл, и во что это вы вляпались?

Я медленно моргнула. Зрение фокусировалось медленно и неохотно. От затылка расходилось глухое, пульсирующее давление, но серый туман перед глазами слегка прояснился, позволяя увидеть камни, выложенные в форме спирали, и пятно от копоти. Что это? Потолок?

– Нас это не волнует, – сказал кто-то. Его хриплый голос был мне незнаком. – Мы следуем приказам.

Меня прострелила вспышка адреналина, заряженная страхом, но я напрягла мышцы, заставляя себя оставаться как можно неподвижнее, пока не пойму, какого хрена тут творится.

– Будет волновать, если она узнает, – ответил другой голос, женский.

Пахло сырым мхом и железом, воздух был прохладным, но спертым. Мы явно находились под землей. Тишину прерывал только размеренный звук капель и разговор.

– Она в Коллдире. У нас есть неделя до ее возвращения, – произнес хриплоголосый.

Тут я осознала, что сижу; вот что впивалось мне в затылок – спинка стула. Давление на запястьях и лодыжках тоже было знакомо. Я прикована, прямо как на учениях.

«Тэйрн…»

Я потянулась к дракону, но связь была туманной, и моя сила не отозвалась.

Лимонад. Сумка. Нолон.

Блин. Меня поймали.

– Ага, – надо мной появилось чье-то небритое лицо и улыбнулось, обнажая три дырки на месте недостающих зубов. – Майор, ваша пленница очнулась.

Он отошел, и я подняла голову, оглядывая место, в котором очутилась.

Камера была в форме сужающегося прямоугольника, и дверь – точно такая же, как в допросной, – находилась в меньшей части. Однако это помещение предназначалось явно не для обучения. Мой тюремщик был в голубой форме пехоты, а значит, я на гауптвахте.

Я предположила, что деревянная полка справа от меня заменяла арестованным кровать, а с другой стороны от нее имелся туалет. При виде грязной, заляпаной кровью стены во мне запульсировал страх, и я быстро отвернулась, осматривая остальную камеру и заодно приходя в себя. К деревянному столу прислонилась Нора – та, кто вечно выворачивала мою сумку на пол, – с озабоченным, как мне показалось, видом. Лоб перечеркнут морщинами, руки сложены на груди… И тут рядом с ней открылась дверь.

От улыбки на лице вошедшего майора Варриша у меня внутри все рухнуло.

О боги. Остальные. Они здесь? Живы? В горле встал не камень – целый валун, мешая вздохнуть полной грудью.

– На выход, – велел майор моему тюремщику, и тот поспешно засеменил в главный зал, словно паук. Но не закрыл за собой дверь, так что я увидела стол со своими кинжалами с черными рукоятками, пока Варриш не заслонил мне вид. – Я обещал, что хотя бы один раз попробую по-твоему, – бросил он через плечо.

Ужас усилил давление в горле. Я не могла достучаться ни до Тэйрна, ни до Ксейдена. Не могла воспользоваться ни печатью, ни оружием, ведь у меня были скованы руки.

Я была одна и совершенно беззащитна.

А потом… Вошел Нолон, неохотно ступая и грустно глядя на меня.

– Нам только нужно задать пару вопросов, Вайолет.

– Ты меня подпоил, – у меня надломился голос. – Я тебе доверяла. Всегда доверяла.

– Быстро закончим – и будем дальше доверять друг другу, – сказал Нолон. – Начнем с вопроса, зачем ты украла дневник Лиры?

Он взял книгу со стола за спиной Норы.

Все техники ведения допроса, которым меня учили, вылетели из головы, и я уставилась… просто-таки уставилась на дневник, панически придумывая выход, которого, очевидно, не было.

– Я хотел бы ошибаться, – сказал тихо Нолон. – Но Маркем поднял тревогу, сказал, что чары в личной библиотеке короля потревожены, а потом я увидел, как ты стоишь во дворе с сумкой писца…

– Потому что шла из Архива. И в таких сумках, вот совпадение, обычно носят книги, – возразила я.