Я не мог точно определить, когда его жизнь пошла под откос. Может, когда он впервые попробовал таблетки. Может, когда решил заняться карьерой, приложив в пятьдесят раз больше усилий, чем вложил в свою семью. Может, он родился неудачником. В любом случае, это не моя проблема. Он мне не отец.

– Не испытывай мое терпение, Терри. Тебе не понравится исход, когда терпение у меня лопнет.

– Я не могу написать еще одну книгу.

– Ты выбит из колеи. Обречен умереть ранней смертью, такой же неуместной, как и день твоего рождения. Если не хочешь что-то делать со своей жизнью, меня это не касается. Я более чем счастлив выставить тебя за дверь.

Я повернулся к нему спиной и направился в свою комнату, затопав по полу. И услышал, что Терри идет за мной.

Он преградил мне дорогу прежде, чем я добрался до лестницы, и схватил за рубашку.

– Я присвоил эту книгу себе! Ясно? Это ты хочешь услышать?

Я пытался отодрать от себя его руки, но замер, услышав эти слова.

– Повтори.

– Я украл эту чертову книгу, – Терри ждал, что я что-нибудь скажу, и, когда я этого не сделал, попытался найти оправдание: – Но… Но… все не так, как ты думаешь.

Кусочки головоломки встали на свои места. На меня нахлынули воспоминания о каждом чертовом случае, когда меня спрашивали о стремительном взлете и падении Терри Маркетти. «Этот роман не похож на те, что он писал раньше. Я не знал, что он на такое способен. Эту книгу стоит прочитать хотя бы раз в жизни». Я не читал эту книгу, но знал, что говорили о ней критики. На мгновение даже стал считать, что Терренс Маркетти не совсем бесполезный кусок дерьма.

– Эта рукопись… – он ослабил свою хватку. – Книгу мне кто-то прислал, – Терри молчал, ожидая, что я что-нибудь скажу.

Но я не мог. Не мог осознать, что книга, которой он хвастал последние десять лет – та, которая искупила его существование, – была ложью.

– Ты мне противен, – эти слова, затуманенные яростью, прозвучали низко и тяжело. Я оттолкнул Терри в сторону и стал подниматься по лестнице.

– Я еще могу остаться, верно? – окликнул он.

Я хлопнул дверью, не обращая внимания на то, как заурчал у меня желудок, и мое благоразумие пало жертвой негодования. Почти десять лет я терпел вернувшегося в мою жизнь Терри Маркетти по одной-единственной причине. Келлан боготворил его за то, что он написал «Несовершенства».

Келлан боготворил его напрасно.

Итак, насчет непреднамеренного оргазма. Воспоминание о нем прокручивалось в голове нескончаемым циклом. Как заезженная пластинка, застрявшая на самой громкой части. Основная проблема заключалась в том, что мне это нравилось. Даже хотелось, чтобы такое случилось снова. Другая проблема? Я ни за что не смогу снова посмотреть Тейту в глаза. Даже для того, чтобы извиниться. Даже для того, чтобы принять его предложение. Нет. Никогда.

– Шарлотта? – Эбигейл толкнула меня в плечо. – Ты покраснела.

Мы забились в угол спускающегося лифта в офисе. Упакованные, как сардины, в эту смертельную ловушку. И стояли так близко друг к другу, что я не могла разглядеть табличку с грузоподъемностью за выстроившимися передо мной телами.

– Правда? – я попыталась похлопать себя по щекам, но мне удалось только ухватиться за чей-то локоть. Двери разъехались в стороны, и мы вышли. Позади нас с облегчением заскрипел лифт.

– Ты в порядке? – Эбигейл последовала со мной из здания. – Ты весь день ходила красной. Простудилась, что ли? Не сомневаюсь, что Рейган даст тебе завтра отлежаться.

На следующие две недели у нас было запланировано несколько встреч с крупными издателями. Рейган хотела представить коллекцию книг авторов, с которыми сотрудничала, и предложила мне присоединиться. Я не настолько глупа, чтобы упускать такую возможность.

Я надела куртку Келлана поверх шорт с шипами и высокой талией и колготок в сеточку. Он оставил ее на крыше в День святого Валентина в одиннадцатом классе, и я не смогла себя заставить и вернуть ее. Особенно после того поцелуя.

– Я в порядке. Просто жарко, – я сбросила тяжелую куртку из экокожи, увешанную большим количеством цепочек, чем во всем магазине Hot Topic. – Такое ощущение, что в этом году летняя жара наступит намного раньше. Я планирую отправиться домой и отоспаться с включенным на полную мощность кондиционером. До завтра.

Я бросилась к метро, сбежала по ступенькам и протиснулась в поезд. Книги Келлана лежали в водонепроницаемом мешке для хранения, обернутом вокруг моей руки. Мне нужно с ними расстаться. Это последнее, что связывало меня с Тейтом Маркетти, если не считать унизительного воспоминания о том, как я оказалась на его смотровом столе, и его шокирующего предложения.

Дрянные брошюры о горе, которые мне навязывал школьный психолог Сент-Пола, побуждали людей, находящихся в депрессии, искать светлую сторону жизни. Найти один-единственный позитив в море негативов и ухватиться за него.