Он надавил своим телом заставляя подчиниться и уложил на плед. Развернувшись, я смотрела как Атлас навис надо мной высокий гордый и такой родной, что мне больно стало, когда внутри проплыли те совсем недавние картины его обессиленного тела. Лихорадки, которая била его. И как с ума сходила. Как шептала ему на ухо о своих чувствах. А он молчал. Как злилась за то молчание. Как отчаялась. Как видела слёзы в глазах Рошин. Она плакала у меня на коленях, и я стала для его сестры тем самым резервуаром, в котором она нуждалась.

Атлас поднял руки и скинул рубашку, оголив стройный торс. Его мышцы перекатывались под кожей и мне хотелось провести по ним руками ноготками прочертить те линии пресса и косые мышцы живота, которые уходили в брюки. Затем последовали штаны, и я задохнулась, когда Атлас голый так откровенно смотрел мне в глаза, что стонать хотелось от жажды. Похоти. Горячей и невыносимой.

Атлас лёг позади, прикусил плечо, сжал грудь, и я выдохнула его имя словно клятву. Его руки оставляли ожоги на моей коже. Жар тела позади опалял меня и заставлял выгибаться в его руках. Сила. Мощь. Неприступная опора именно таким он чувствовался. А ещё этот аромат мирры и полыни. Горький первобытный сильный и волнующий.

Ладонь Атласа прошлась по моему животу, палец кружил вокруг пупка, заставляя меня дрожать. А потом он накрыл своей большой ладонью моё лоно.

— Моя. Каждая частичка твоего тела принадлежит мне, Зафира, — тот голос словно рычащий беспрекословный приказ вибрировал по позвоночнику.

Его рука раздвинула мои бёдра, а палец кружил вокруг клитора распаляя. Дыхание с перебоями. Тело в испарине от жара его тела и манипуляций ладоней.

Губами по коже. Зубами до дрожи. Языком успокаивал после укусов, когда погрузил в меня один палец. Стон чистой агонии вырвался изо рта. Я откинулась назад, пытаясь получить то мимолётное нереальное блаженство, которое взрывалось внутри. Атлас застонал, почувствовав, насколько я влажная и это стало спусковым крючком.

— Терпи, — грубо и хрипло его приказ прокатился по моему телу. — Не кончай.

— Не могу. Слишком близко, — глубинно прохрипела.

Атлас укусил меня и сжал ладонью лоно. Он вышел из меня, оставив пустой и пульсирующей. На грани. Я так близко стояла на краю пропасти, а он отступил. В тот миг готова была закричать, чувствуя, как пылают нервы. Как натягивается кожа от неудовлетворённости.

— Я хочу тебя трахнуть. Кончить в тебя, чтобы пометить своим запахом оставить на тебе метку, которую каждый поймёт и не посмеет коснуться того, что принадлежит навечно мне.

— О чём ты? — стоном пролилось изо рта.

Он в тот миг дьяволом выглядел: на губах откровенная улыбка, глаза блестят.

— Ты ведь обещала выполнить любое моё желание.

Прищурившись, я читала в его глазах вызов. В голове крутилась только одна мысль — наслаждение, но после откровенных слов Атласа я немного остыла. И в тот миг откровения в наших глазах осознала всё, что шептала, пока Атлас находился в бреду, он слышал.

— Жалеешь, что призналась, как глубоко я проник в твои мысли? — шепнул искушающе.

Я не ответила, тогда Атлас схватил меня за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Ответь. Жалеешь?

Какое-то чувство скользнуло в его тоне. Надежда? Или он боялся услышать, что я лгала?

Моё молчание Атлас расценил как отказ повиноваться. Его рука змеёй обернулась вокруг шеи. Атлас заставил меня смотреть ему в глаза, когда кончик его члена вошёл в меня растягивая. Заполняя до крайности. Так рядом почти на грани. Но он не двигался. Замер. Дразнил. Наказывал за то, что я не ответила.

— Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня готовая кончить, Зафира.

Всхлип умоляющий сорвался с губ. Атлас выпил его, все ещё ожидая от меня признания. И тогда я распалась на частицы.

— Не думала, что однажды кто-то настолько сильно заберётся мне в голову и больно будет от осознания, что однажды я могу потерять этого человека. Мои чувства к тебе глубокими корнями оплели внутренности и когда я думала, что потеряю тебя, Атлас, с ума сходила, — прикусила его за губу и услышала стон протяжный глубокий, а потом на выдохе. — Люблю тебя.