Видеть, как тело Атласа отчаянно до судорог сражается с ядом всё равно что окунуться в то же состояние боли. Океан лавина безумств, которые я испытывала, наблюдая каждую минуту за его состоянием. Рошин позволила мне занять место у кровати. Смотреть. Наблюдать. Поить горьким отваром. Трогать и шептать адски тихим надломленным голосом, который хрипел от переполнявших чувств от комка в горле слёз в глазах и боли в душе признания. Чистые. Откровенные. Наглые. Да я перешла грань, но не могла остановиться, когда тихо ему приказывала вернуться. Обещала открыть своё сердце и позволить ему узнать о тех бездонных чувствах. Искушала поцелуями. Ласками. Пообещала выполнить его желание сделать всё, что он захочет, о чём попросит.

— Хочешь услышать о том, что здесь? — спросила, положив его ладонь на своё сердце. — Тебе ведь нравится, когда я обнажаю чувства, так слушай, Атлас.

Я крепче прижала его ладонь к себе, смотрела на чёткую линию скул подбородка нахмуренные брови. Я знала, что после, когда немого тоска отступит, возьму листок и карандаш, а потом серым по белому буду рисовать его вот такого мирного и тихого. Тени бродил по его лицу словно ласковая рука любовницы. Касались. Притягивали и я отгоняла их боясь, что те призрачные пятна тьмы могут забрать Атласа. Переманить на другою сторону. Ту где нас с Рошин не будет.

— Я хочу тебя. Голодаю по тебе. Жажду испить твои губы, проглотить вдох, чтобы наполнить свои лёгкие воздухом, — а потом на грани. — Люблю тебя.

В тот миг, когда слова покинули мой рот, я замерла. Застыла, словно изваяние будто в этот миг Атлас должен был очнуться и принять мои чувства. Впустить в свои глаза тьму, что плескалась на их дне и поглотить. И я готова была утонуть с головой, чтобы никогда не возвращаться. Но между нами протянулась нить молчания и пугающей дикой тишины. Она колола рёбра и жгла нервы.

Атлас бормотал нечто невнятное, я не всегда понимала слова, но когда слышала обрывки хриплых фраз, в мою душу впивался очередной осколок, который резал безжалостно и так кроваво.

Следующие несколько дней слились в единое длинное полотно времени. Оно тянулось безжалостно долго и так отчаянно надрывно. Во мне все чувства клубком ядовитых змей засели. Сплелись. Сцепились в нечто неразрывное и больное. То, что пульсировало, разгоняло по венам адские чувства.

Я сидела на берегу его озера зная, что мы не так далеко от Бакадимора. И чувствовала, словно меня тянет туда. Зов. Притяжение. Неправильное. Искажённое. Но я помнила, что должна сделать. Это словно кто-то записал на подкорку моего сознания, просто время ещё не пришло, чтобы я вспомнила и могла найти решение. Но теперь тот кровавый безжалостный ответ сидел внутри моей головы и нещадно ныл. Болел. Пульсировал. Требовал сделать то, что должна.

Глаза красные будто в них песок закинули от бессонницы. Я все те дни провела рядом с Атласом, поила горьким отваром, чтобы оставлять его в бессознательном состоянии и позволить телу исцелиться. Таких моментов, когда я подскакивала, едва прикрыв глаза, и подлетала к нему, было несчётное количество. Подносила дрожащую руку к его носу, чтобы почувствовать дыхание и когда этого не происходило, клала ладонь на сердце. Кожа в поту горячая и в те моменты мне казалось Атлас шептал моё имя. Но я могла ошибаться из-за своего сознания неправильного. Вывернутого наизнанку.

Услышав тихие шаги, обернулась заметив Рошин которая вышла из-за деревьев и подошла ко мне. Она скинула лёгкие тапочки и опустила ноги в воду. Я напряглась готовая бежать к Атласу, но она остановила, прикоснувшись к моей руке.

— Он спит.

Между нами скопилось так много недосказанного, что я задыхалась. Глотала извечные вопросы ответы, на которые никогда не получу. Тишина между нами среди звуков живого леса натянутым канатом, который в любой момент готов был лопнуть. Я не знала, когда это произойдёт и не хотела думать, что сегодня. Сейчас. Слишком много. Больше чум могу вынести. Пережить и проглотить, чтобы не подавиться.