— После того как Атлас исчез, многое изменилось в нашем обществе. Отец стал более жестоким, он подозревал всех даже своих детей. Мы с Атлантом остались вдвоём, но если Атлас всегда оберегал меня, прятал и не позволял видеть ужасы, на которые способен отец, то Атлант полностью растворился в зле. Оно стало главным знаком в его жизни. Он позволил отцу навязать свою волю и верил в каждое его слово. А я… — она горько усмехнулась, проведя ногой в воде. Небольшие волны тронули мои ступни, когда голос Рошин стальным канатом вокруг лёгких обернулся. Я задыхалась от каждого ядовитого шипа, которое из её рта в меня вонзалось. — Я допустила ошибку, когда напомнила имя Атласа. А потом вторую, когда ушла в лес, чтобы разговаривать с ним, потому что скучала. Не знала, увижу ли когда-нибудь. Отец приготовил для меня определённую роль, и я должна была подчиниться, но отказалась. Всё, что отец не мог контролировать, он убивал. Всё, что не мог объяснить, удалял из своей жизни и общества. Если чувствовал угрозу, что кто-то может раскрыть секреты, что за стенами той закрытой общины есть реальный нормальный мир, он стирал их и никогда не думал дважды, прежде чем спустить курок. Тогда меня объявили ведьмой. Можешь представить, что было дальше?
Её рассказ разъедал моё нутро словно кислота. Я закусила губу понимая, что Рошин испытала. Она была на моём месте. На костре. Но выжила.
— Атлас он вернулся за мной, когда я была готова умереть. Я не кричала, но внутри всё рвалось и орало так словно меня облили кипятком. Мои ноги испытали на себе огонь. Его следы навсегда остались на моей коже.
И тут впервые я увидела её ступни. Кожа на них казалась шероховатой неровной. Зарубцевалась так, что никогда уже не будет прежней. Уродливая. Неправильная. Обожжённая огнём. Заклеймённая.
Тишина играла между нами, словно пыталась дать время, чтобы мы могли перегруппироваться и найти ответы на громкие больные вопросы. Те, что коснулись нашей души. Оставили свои отпечатки, которые не заживали. Их пепел распространялся изнутри всё дальше, чем глубже мы уходили в прошлое и позволяли, тем картинам владеть нашим сознанием.
— Когда он спас меня, я узнала, что за пределами нашей общины есть невероятный огромный мир и что вся моя жизнь была построена на лжи. Знаешь боль не то слово, которым можно описать мои чувства. То словно гнилая яма. Сырая. Пахнущая смрадом. Кислотой, которая обжигает до сих пор изнутри.
Слова? Их оказалось недостаточно в той истории, которой поделилась Рошин. Склонившись, я положила голову на её плечо, понимая, это лучшее, что могу предложить. Моё прикосновение. Поддержку молчаливую, но такую правильную. И она приняла мой ответ, не пытаясь больше говорить. Я понимала насколько глубоки раны в каждом из нас. Как далеко укоренились, разрослись корни боли и предательства внутри души. Оплели каждый кровеносный сосуд и стягивались все сильнее. Они заскорузлыми казались, но до сих пор я не понимала этого.
Двадцать один
Зависимость
Я смотрела на листок перед глазами пытаясь понять, что именно так привлекло моё внимание. Бабушка Ружа говорила рисовать того дьявола, что снился мне по ночам, преследовал, не давал покоя, чтобы найти ответы и со временем я научилась смотреть глубже. Находить линии черты спирали, которые объясняли некоторые вещи. Не пугали, а приносили какую-то разгадку. Я не рисовала Атланта ту деревню с безжалостными фанатиками костёр, потому что не хотела заглядывать туда, но Атлас его линии с каждым новым рисунком становились все мягче. Настолько глубоко он царил в моей душе, господствовал в мыслях, что я больше не могла рисовать грубые острые углы, хотя взгляд всё ещё таил так много секретов и тьмы.
Чёрное солнце. Именно оно привлекло внимание. Сегодня я впервые нарисовала его и теперь не могла понять, почему мой взгляд зацепился за тёмную окружность и не хотел отпускать.
Провела пальцем по каждой линии. По двенадцати лучам что расходились в стороны, когда услышала тихий протяжный стон, словно болью пролился. Вскинув глаза, почувствовала, как всё внутри сдавило, стянуло, но в ответ глаза Атласа не распахнулись. Не поглотили меня.
Поднялась, потянулась словно кошка, чувствуя, как закостенело тело, как сплелись мышцы, а потом скользнула на кровать рядом с Атласом. Несколько долгих секунд всматривалась в черты его лица, но не видела никаких изменений. Равномерное дыхание. Тёплая кожа, но всё ещё без сознания. Я радоваться должна, что прошло уже несколько дней и Атлас всё ещё дышал. По крайней мере, ему не становилось хуже, но мне большего хотелось. Не просто знать, а быть уверенной, что он выйдет победителем. Не склонится перед той стрелой, которая пустила яд в его кровоток.
Его грудь была обнажена и тогда мой взгляд снова зацепился. Остановился на солнце выбитом чёрной краской на коже. Я провела пальцем по тому символу оберегу и на губах улыбка промелькнула. Бабушка Ружа сделала его в тот же день, когда подарила мою первую колоду карт. Она рассказала мне историю, которую я помнила до сих пор.
«Чёрное солнце — символ сакральный оберегающий того, кто чтит память своих предков. Это круг с заключёнными в него двенадцатью рунами. Он выжжет из души ложь, указывая верный путь. Ту тропу, которая всегда приведёт к свету. Чёрное солнце — это наша связь с предками. Ты расширишь свой энергетический спектр благодаря связи, со своими корнями, которые уходят очень глубоко в прошлое, мой ангел.
Но будь осторожна, как у всего есть оборотная сторона — если ты не будешь чтить наших предков, потеряешь веру, чёрное солнце выжжет твою душу дотла. Этот символ дарит великую силу и знания, но возлагает большую ответственность.