Эйден, кажется, наслаждается моим страхом, когда проводит стволом пистолета по моей коже, его взгляд перемещается между моим лицом и пистолетом, чтобы видеть мою реакцию. Металл холодный, с шероховатыми краями, и он оставляет тонкие красные линии на моем животе, грудной клетке и груди. Мои соски болезненно сжимаются в ответ на стимуляцию, и его грудь вздымается, когда он проводит тупым краем по их чувствительным вершинкам.

— Тебе нравится? — спрашивает он, обводя ноющий сосок.

Я сжимаю руками покрывало, чтобы не шевелиться, из страха, что я дернусь, и он случайно нажмет на курок. Я не думаю, что он действительно это сделает, потому что сомневаюсь, что пистолет вообще заряжен. Но страх опьяняет, наполняет противоречивыми эмоциями, которые в конечном итоге оставляют меня в состоянии, похожем на кроссфейд4. Мои бедра приподнимаются ему навстречу, когда он нависает надо мной, в поисках давления.

— Конечно, нет, — отвечаю я, когда вспоминаю, как составлять слова. Но моему ответу не хватает убедительности, чтобы заставить кого-то из нас поверить.

— Тебе нравится. Я вижу, как твое сердце колотится в горле. Ты так намокла для меня, что с тебя почти капает. Тебе нравится, когда я испытываю твои границы. Когда заставляю немного бояться.

Я бы отпрянула, но пистолет прижат к моему горлу, и воспоминание о том, что он может сделать с другим человеком, пронзает меня новой волной страха. Черт, и возбуждения тоже.

— Эйден, — шепчу я, не в силах оторвать от него взгляд. — Что ты собираешься делать?

— Ты уже догадалась? — спрашивает он, вместо того чтобы ответить. Он встает с кровати, давая мне время обдумать вопрос, и снимает остальную одежду, прежде чем опуститься на колени между моими бедрами. Рассеянно поглаживая свой член и позволяя его головке касаться моего клитора, он смотрит на меня из-под прикрытых век. Я с шипением выдыхаю, пытаясь разобраться в противоречивых химических реакциях, происходящих в моем мозгу.

— Догадалась, о чем?

— Почему мне нравится делать это с тобой? — это утверждение, а не вопрос.

Я презрительно усмехаюсь.

— Потому что у тебя не все дома?

Эйден откидывается назад и снова берет пистолет. Мое сердце замирает, и он, должно быть, читает это по моему лицу, потому что выглядит счастливым.

— Думаю, у нас обоих. Попробуй еще раз.

Я думаю о том, как он кивнул, когда я предложила поспорить на сегодняшний вечер. О том, как он был возбужден, когда доводил меня до оргазма во время вечеринки. О том, как смягчился его взгляд, когда я оказалась перед ним на коленях.

— Потому что мне нравится чувство страха. — Если бы в комнате не было темно, если бы я не умирала от желания кончить, а он не был… собой, ничто не смогло бы вырвать из меня эти слова.

Я поднимаю руку и тяну его к себе за шею, пока он не оказывается рядом. Другой я прижимаю руку с пистолетом к своему ноющему влагалищу. Может, мне и нравится, когда он пугает меня, но после всего, что произошло сегодня вечером, я знаю, что ему нравится, когда я не сдаюсь.

— Ты обещал мне оргазмы. Ты собираешься сдержать слово, Эйден, или ты солгал мне?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Холодный металл скользит в меня, это едва заметное проникновение, но все мое внимание сосредоточено на том месте, где он входит в мое тело. Он тяжелее, чем я привыкла, менее податливый и значительно холоднее. Это заставляет меня остро ощутить, как горит кожа по сравнению с его поверхностью. Эйден хмыкает, наблюдая, как металл скользит внутрь, затем устраивается между моими раздвинутыми бедрами, чтобы лучше видеть. Одной рукой он обхватывает мое бедро и поддерживает под ягодицами, пока медленно вводит ствол пистолета глубже.

Без маски, скрывающей лицо, его одержимость становится очевидной.

— Ты хочешь, чтобы я так довел тебя до оргазма? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя своим пистолетом? Я ошибался. Ты вовсе не хорошая девочка, да? Ты очень, очень плохая девочка. — Его губы нависают над моим клитором, когда он шепчет насмешку в темном пространстве между моих бедер.

Честно говоря, я не думала об этом, когда дразнила его, сунув пистолет себе между ног. Я могла думать только о том, чтобы наказать его так же, как он наказывал меня. Шокировать его. Мама всегда говорила мне, что моя постоянная потребность доказывать другим, что они неправы, однажды приведет меня к неприятностям, но я никогда не думала, что это будут настолько серьезные неприятности.

— Я не думаю, что смогу... — начинаю я, но он прижимается губами к моему клитору и начинает двигаться в уверенном ритме, внутрь и наружу, насколько позволяет короткий ствол. Он доказывает, что я лгу, когда его язык выводит круги, и перед моими глазами вспыхивают звезды. Внутренние мышцы сжимаются вокруг безжалостного металла, но он не останавливается. Угасающий оргазм возвращается с удвоенной силой и быстро перерастает во второй, вырывая из моей груди мучительные звуки.