Я знаю, сколько раз он ударил меня только потому, что он безжалостно требует считать. К тому моменту, когда я выкрикиваю: «Восемь», я готова почти на все, лишь бы он прикоснулся ко мне, где угодно. Я пробую кровь на вкус, чтобы не умолять. Слезы текут из уголков моих глаз на ткань подо мной. Его маска впивается в меня, и, клянусь Богом, скоро мне даже не потребуется его бедро. Возможно, я могла бы кончить от того, что одной рукой он оставляет синяки на моей коже, а другой мнет мою задницу, раздвигая ее достаточно широко, чтобы я знала, что ни черта не могу от него скрыть. Пока мне не останется ничего, что мне хотелось бы скрыть.

В следующий момент мои бедра приподнимаются навстречу удару, и это заставляет его опустить руку ниже, практически на мою вздернутую киску. Я со стоном отчаяния утыкаюсь в одеяло, содрогаясь от неутоленных спазмов, сотрясающих мое тело.

— Девять, — раздается хриплый голос, и я бы испытала потрясение, осознав, что это мой голос, если бы не сходила с ума от требовательной, ноющей пустоты внутри меня.

— Не двигайся.

Я всхлипываю, сосу свежую рану на внутренней стороне щеки, позволяя крови покрыть мой язык, горечь отвлекает меня от желания прорычать, чтобы он трахнул меня. Моя маска едва держится, и я могу только надеяться, что узел, удерживающий ее, не сдастся так же легко, как я.

Мне требуется вся моя сила воли, но я не шевелюсь, ожидая последнего удара. Без единого слова он опускает меня на пол, и я оказываюсь на коленях у его ног. Мои ступни прижимаются к горящей заднице, и я задерживаю дыхание. Я встречаюсь с ним взглядом, когда поднимаю глаза, смотрю, как он стоит надо мной, с маской и пистолетом у бедра.

Я жадно впитываю его образ, запечатлевая в памяти. Реальность его наказания на секунду притупляется. Его серые глаза смотрят на меня с тем же выражением, большие пальцы поднимаются, чтобы собрать мои слезы подушечками пальцев, а затем втирают влагу в свои губы, как будто он хочет попробовать их. Брови, на несколько оттенков темнее, чем темно-русые волосы, сдвигаются, когда его взгляд скользит по мне. Прямой нос, резкие скулы, четко очерченная челюсть. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не потянуться к нему. Мы смотрим друг на друга целую вечность, пока я наконец не сдаюсь, и мой взгляд опускается к его губам. Хотя маска не скрывала их — его гребаная маска — я всю ночь думала о том, какие они на вкус.

Моя киска пульсирует, требуя внимания, и бедра двигаются сами по себе, моя задница прижимается к пяткам для стимуляции. Одна из его татуированных рук взлетает и обхватывает мою шею. У меня перехватывает дыхание, и я слишком поздно осознаю, что прижимаюсь к его руке, нуждаясь в большем количестве прикосновений, независимо от причины.

Свободной рукой Эйден обхватывает мою челюсть.

— Я должен сдержать обещание, не так ли? — бормочет он. — Это то, чего ты хочешь? Чтобы я снова заставил тебя кончить? — Его рука сжимает мою шею так сильно, что мне приходится тянуться, чтобы продолжать дышать. Кровь приливает к лицу от того, как сильно он давит. Если бы на мне не было маски, я бы чувствовала себя более уязвимой, чем если бы мы были полностью обнажены.

— Могу я... — Я киваю на очевидную тяжесть между его бедрами.

Он тянет меня к себе и наклоняется, пока наши губы не соприкасаются раз, другой.

— Ты хочешь прикоснуться к нему губами? — Я вздыхаю, прижавшись к его губам, но он уклоняется от моих попыток углубить поцелуй. — Скажи мне, и я, возможно, позволю тебе. — Снова раздается его хриплый голос, теперь он звучит мягче в полумраке. — Скажи мне, что ты этого хочешь. Пожалуйста. Скажи мне это.

Это не имеет смысла. Это нерационально. Никакая логика не может объяснить, почему я смотрю ему в глаза и говорю:

— Я хочу. Позволь мне, пожалуйста.

Его рука опускается к пряжке. За звоном металла следует скрежет молнии. Он сжимает свой член и освобождает от черных боксеров, когда его брюки спадают.

— Ты так мило просишь. Открой рот и покажи, какой хорошей девочкой ты можешь быть для меня.

От похвалы Эйдена по мне разливается тепло, напряженные мышцы расслабляются и становятся податливыми. Я придвигаюсь ближе к его бедрам, изучаю его. Его член мощный и длинный, красивый, украшенный пирсингом, который я не могу разглядеть в этом тусклом свете.

У меня нет времени пугаться его откровенно шокирующего размера, потому что он неумолимо тянет меня к себе. Я машинально опираюсь руками на его бедра и открываю рот, чтобы впустить его внутрь. Когда я сосу головку, мой язык высовывается наружу, чтобы исследовать пирсинг. Он тяжелый и ощущается непривычно для моего языка, металл постукивает по зубам.