Даже если у них рот, созданный для греха, тело, как у бога, и способность читать меня, как открытую книгу.

Итак, с наступлением Хэллоуина я ухожу, полная решимости стереть прошлую ночь из своей памяти, хотя знаю, что это невозможно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Эйден

— Мне нужно знать, что ты ей сказал, — требую я, прижимая дуло пистолета к его лбу так сильно, что на нем наверняка останется след. Ну, еще один, учитывая, что его лицо и так уже в крови и синяках. Мои костяшки саднят, напоминая мне, почему я редко использую кулаки. Это специализация Эймона.

Человек у моих ног хнычет. Жалкий. Если бы я не был в отчаянии, я бы всадил ему пулю в лоб, как только он начал умолять.

— Я ничего не говорил! Эта сука налетела на меня и пролила свой напиток на мой чертов костюм. Клянусь! Это все, что произошло.

Я наотмашь бью его пистолетом, который сжимаю рукой в перчатке. Кровь брызжет, когда металл встречается с его челюстью. Эймон, стоящий за моей спиной, отступает назад, не меняя выражения лица, хотя кровь почти заливает его брюки. Гараж — не самое подходящее место для грязной работы, но у меня не было времени перевезти его. Эймон купил склад где-то в городе специально для этой цели, но сейчас это уже не имеет значения.

— Блядь, чувак. Блядь. Я же ничего не сделал. — Слезы льются из его голубых глаз, но в отличие от слез моего милого котенка, эти вызывают у меня отвращение.

Я нажимаю кнопку на телефоне, и на экране появляется четкое изображение с камеры наблюдения. Она заполняет весь экран, и я бы отвернулся, если бы мог, но мой взгляд прикован к ней. Что-то ужасное сжимает мне грудь. Как будто на нее навалилась огромная тяжесть. Я знаю, что это она, не только потому, что на ней это чертовски короткое платье, мерцающее, как звездный свет, но и потому, что я пересмотрел запись полдюжины раз после того, как проснулся и обнаружил, что в моей постели ее нет. Я следил за ее передвижениями на протяжении всей вечеринки. Пересматривал наш разговор тет-а-тет снова и снова, пока Эймон не начал умолять меня перестать истязать его своими муками.

Мужчина, стоящий на коленях передо мной, — единственный, кто разговаривал с ней, прежде чем она исчезла наверху, и я нашел ее. Я уже догадался, что он не имеет никакого отношения к ее исчезновению, но мне не понравилось, как он, черт возьми, на нее смотрел. Слишком фамильярно. Слишком жадно.

На моем телефоне снова и снова повторяется сцена, где он сидит, раскинув ноги, и она вынуждена повернуться боком, чтобы проскользнуть мимо него. На нем маска дьявола, но его позу не трудно прочитать. Он пытается запугать ее. Наслаждается тем, как она протискивается мимо и бросает на него обеспокоенные взгляды. Только когда она случайно проливает свой напиток, его самообладание исчезает.

Прежде, чем переехать, я установил камеры по всему дому, поэтому они зафиксировали, как он выплюнул «Сука!» вслед ее удаляющейся фигуре. Если она и услышала его, то не обратила никакого внимания. Возможно, это разозлило его больше, чем испорченный костюм. В любом случае, я моментально нашел его.

— Пожалуйста, прости. Я ничего не имел в виду. Мне жаль. Не бей меня.

Я с трудом сдерживаю свое отвращение. Я подверг ее гораздо большим мучениям, и даже когда она умоляла, один ее непокорный взгляд чуть не содрал с меня шкуру.

— Эта маска никого не обманула. Я бы узнал ее даже с мешком на голове. Надо быть идиотом, чтобы не узнать ее. Черт возьми, я был всего на нескольких мероприятиях в загородном клубе с ее отцом, но даже я узнал бы такое тело на...

Он был мертв в тот момент, когда подтвердил, что знает, кто она. Пуля, пронзившая его мозг, заглушила остальные его жалкие мольбы. Я сделал это недостаточно быстро, мой череп пульсирует от головной боли из-за всех его криков.

Нет, мы не можем позволить какому-то слюнтяю болтать языком.

Эймон хмурится.

— Я же говорил, что она проблема. Чертов идиот.

— Она не проблема.

— Не хочу тебя расстраивать, приятель, но ты только что убил человека, потому что он назвал ее сукой. Если посмотришь в словаре, это будет определением проблемы. Если Киан когда-нибудь узнает...

— Киан ничего не узнает, если мы будем держать язык за зубами. Или тебе нужна еще одна демонстрация того, что я сделаю, если кто-то не сможет?

Эймон имитирует застегивание молнии на губах.

— Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — спрашивает он, кивая головой в сторону тела.

Я бросаю на него бесстрастный взгляд, затем достаю из кармана золотой пистоль и бросаю в его сторону.

— Пусть приберутся в библиотеке наверху и в гараже и избавятся от обоих тел.

Эймон с тяжелым вздохом ловит монету в воздухе.

— Лучше забыть о ней.

— Я знаю.