Повернув налево, я попадаю в короткий коридор, где справа от меня находится кухня, а у противоположной стены — кладовка и выход в гараж. Облегчение накатывает на меня, и я прокручиваю в голове свой план с каждым ударом босой ноги по полу. Добраться до гаража. Захлопнуть за собой дверь. Открыть гаражную дверь. Убежать.

Позади меня Эйден набирает скорость, его ноги отбивают неумолимый ритм, и меня переполняет ликование, похожее на то, что я испытывала, когда в детстве играла в прятки с Элизабет или меня преследовали на игровой площадке в школе. Только это не игра. Я знаю, что он выполнит свои угрозы.

Я врываюсь в дверь гаража и поворачиваюсь, чтобы закрыть ее за собой, но уже слишком поздно. Он слишком близко. Панический крик вырывается из моего горла, когда Эйден врезается в дверь прежде, чем я успеваю закрыть ее перед его носом. Мы боремся, его вес давит на дверь, когда я прижимаюсь всем телом к ее поверхности, и она стонет под натиском. Несмотря на мои усилия, Эйден настолько сильнее, что я могла бы вообще не сопротивляться.

Под напором дверь распахивается, и мы вваливаемся внутрь. По инерции я лечу вперед и приземляюсь на Эйдена, который ворчит от удара. Прежде чем он успевает поймать меня или прижать к полу, я вскакиваю и бегу. Я хлопаю по кнопке управления воротами гаража и нахожу на ближайшей стойке набор клюшек для гольфа. Прежде чем успеваю как следует подумать, я хватаю одну и дико замахиваюсь. К моему удивлению, она попадает в лицо Эйдену, и его голова дергается в сторону.

Шокировано застыв, я могу только смотреть, как Эйден медленно поворачивается, пока не замечаю темную струйку крови, стекающую из его носа. Он вытирает ее тыльной стороной ладони и с любопытством смотрит на пятно.

У меня в горле булькает смех, и я прикрываю рот рукой, когда он вырывается наружу. Он улыбается, на его зубах кровь, как будто... наслаждается?

Да чтоб меня.

Открывающаяся дверь гаража начинает скрипеть, выводя меня из оцепенения, и я выскакиваю через небольшое отверстие прежде, чем Эйден приходит в себя. Бетон обдирает колени до крови, но я уже на ногах и мчусь по тускло освещенной жилой улице, а мои босые ноги протестуют, когда попадаются палки и мелкие камни. В конце улицы спешит толпа, спасение так близко, что я практически чувствую, как успокаивающая тяжесть облегчения разливается по моей груди.

Потом я лечу, и рука Эйдена снова обхватывает меня за талию, крепко прижимая к своему телу. Волны жара обрушиваются на меня, и я дергаюсь из стороны в сторону, но все бесполезно. Его не останавливают ни пинки, ни пощечины, ни даже укусы. Он тащит меня, брыкающуюся и визжащую, обратно по дороге, а его вторая рука снова до синяков сжимает мое лицо.

— Отважная попытка, котенок. Но ты никогда не сможешь убежать от меня. — По его голосу не скажешь, что он хочет, чтобы я прекратила пытаться. Нет, я готова поспорить, что он наслаждается борьбой не меньше, чем игрой со мной в разгар вечеринки. Доказательства неоспоримы. Его внушительный, горячий член, словно железное клеймо, упирается мне в спину, посылая пульсацию удовольствия между моих влажных бедер.

Когда я не слушаюсь его и снова пытаюсь вырваться, он просто перекидывает меня через одно широкое плечо и кладет руку мне на задницу, а другой обхватывает бедра, когда я опасно наклоняюсь.

— Я могу идти, — рычу я ему в спину, вцепившись руками в ткань его белой рубашки, чтобы не упасть. Моя сумочка болтается на локте и бьется по его боку, но он, кажется, этого не замечает. Его мышцы напрягаются при каждом шаге, когда он быстро шагает обратно к поместью. — Опусти меня.

— Ни за что, милая. Я несу тебя туда, откуда ты не сможешь убежать, — говорит он, когда мы доходим до гаража и он затаскивает меня внутрь.

От предчувствия чего-то более страшного, чем то, что он преследовал меня, внутри все сжимается. Черт. Черт. Это плохо. Как бы он не решил наказать меня за попытку сбежать, это будет в миллион раз хуже, чем то, что он сделал, когда я привлекла к себе внимание двух его гостей.

Мы достигаем лестницы, и он поднимается по ней, шагая через две ступеньки и не обращая внимания на мои кулаки, выбивающие дикую дробь на мышцах его спины. С каждым шагом вверх я сопротивляюсь все сильнее, но мои усилия задевают его не больше, чем если бы я была комаром. А вот я — совсем другое дело. Желание, которое он пробудил во мне, не уменьшилось после моей отчаянной попытки бегства. Нет, она только разожгло его.

Я хочу наброситься на него. Хочу тереться о него всем телом. Хочу, чтобы он заполнил все ноющие, пустые места во мне.

— Отпусти меня, — выдыхаю я ему в спину, но мои слова настолько невнятны, что почти бесплотны. Да это и неважно. Он не стал бы меня преследовать, если бы планировал отпустить до того, как эта ночь закончится.