– Оставайся с ней, – говорит Вейн своему брату. – И защищай ее, как если бы она была Лейни.

– Я не нянька.

– Повтори это, Рок.

– Хорошо, – Рок швыряет зажженную сигарету на каменный пол и давит ее ботинком. – Я клянусь.

– Оставайся с ним, – настойчиво говорит мне Вейн. – Он придурок, но сможет защитить тебя, если что-то пойдет не так.

– А что может пойти не так? – С сарказмом спрашиваю я, но он уже протискивается сквозь толпу.

У меня возникает желание последовать за ним, но я знаю, что сейчас только он удерживает нас вместе, и я не хочу быть еще одним человеком, которым ему приходится управлять.

– Потанцуй со мной.

Я поворачиваюсь к Року и вижу, что он протягивает мне руку.

– В этом платье? – Я натягиваю длинную юбку. – Ни за что.

Рок наклоняется, взмахивает ножом и разрезает длинный шлейф.

– Что за черт?» – Спрашиваю я, когда ткань отрывается одним плавным движением. – Ты только что испортил мое платье.

– Неужели? – Он выпрямляется, отбрасывает лишнюю ткань в сторону, как мусор, и снова протягивает руку. Выражение его лица непроницаемо, но взгляд испытующий.

– Небольшой совет, Дарлинг. Не отправляйся на вражескую территорию в платье, в котором ты не сможешь бегать или танцевать.

Он снова улыбается, обнажая ряд ярко-белых зубов с острыми, как клыки, резцами. Боже, он потрясающе красив. Неудивительно, что Венди влюбилась в него. Очевидно, нам, Дарлинг, нравятся морально-серые придурки с накачанным прессом и коварной внешностью.

– Я на самом деле не умею танцевать.

Группа играет мелодию в приподнятом темпе, и танцоры, обнявшись, кружатся по комнате, словно мы все в каком-то романе эпохи регентства.

– Я знаю, как танцевать за нас обоих. Позволь мне показать тебе, – Он подходит ко мне, обхватывает рукой за талию и притягивает к себе. От него пахнет крепким табаком и чем-то еще, как от мятого бархата и позолоченного греха.

Он берет меня за руку.

– Просто следуй моим указаниям, и я сделаю все остальное.

Он увлекает нас в толпу танцующих, и комната превращается в калейдоскоп сверкающего света и красок.

Теперь я улыбаюсь.

Так приятно двигаться.

Рок снова кружит нас. Я поддаюсь его порыву, стараясь не запутаться в его ногах.

Все мы, танцоры, движемся в какой-то определенной хореографии. Пары кружатся в танце. Они расходятся. Музыка нарастает, заполняя комнату со всех сторон. Яркое, теплое чувство радости наполняет мою грудь, и я, наконец, сдаюсь, позволяя Рок-музыке увлечь нас, позволяя музыке поддерживать меня на плаву.

Есть что-то сверхъестественное в коллективном действии, когда десятки людей объединяются в момент общей радости.

На глаза наворачиваются слезы. Потому что это так приятно и невинно, и я забыла, что значит просто наслаждаться чем-то таким, какое оно есть.

Мы все были поглощены спасением острова, и у нас почти не оставалось места для радости.

Музыка смолкает, и толпа замирает вместе с ней, аплодируя музыкантам.

Рок стоит плечом к плечу со мной, выражая свою признательность, и несколько колец на его пальцах сверкают в свете фонаря.

– Неужели все было так плохо? – кричит он мне, перекрикивая шум толпы.

– Полагаю, что нет.

– Тогда давай еще раз.

– Что, правда?

– У тебя есть место получше, Дарлинг?

На этот раз группа играет более медленную мелодию, и танцоры меняют свои движения.

Очевидно, что все знают хореографию, которая сопровождает каждое музыкальное произведение, и, очевидно, Рок тоже.

Через несколько секунд мы двигаемся вместе с собравшимися, как зубец на шестеренке, кружась по комнате.

Чем медленнее темп, тем больше у нас возможностей поговорить, и я не могу упустить этот шанс. Я так много хочу узнать о Вейне и его жизни до Неверленда.

– Расскажи мне о своей сестре, – прошу я.

Рок запинается, и я наступаю ему на ногу.

– Прости.

– Никогда не удивляй Крокодила, – предупреждает он, но на его лице появляется ухмылка.

– Я не имел в виду…

Он проводит нас через две пары.

– Все в порядке. Она была очень похожа на тебя. Смелая, дерзновенная и раздражающе любопытная. Она хотела изучать историю магии в Университете Тьмы. Возможно, она бы поступила. Честно говоря, мы были семейными детьми.

– Что?

– Семейность? Власть имущих принято давать преимущества и благоволение своим кровным родственникам.

– Ой, верно.

Это значит, что семья Вейна была знатной? Аристократической?

– Благородного происхождения, – уточняет Рок, как будто может прочитать вопросы на моем лице.

Он кружит нас, и я растворяюсь в его движениях.

– Наша семья основала общество, известное как Общество костей. Хранители Времени.

Создатели Времени. Это было необходимо, учитывая, кто мы такие. Но, помимо зверей, мы были элитой, – Он смеется, и звук глубоко отдается в его груди. – Мы с Вейном выросли в поместьях и замках, где исполнялся любой каприз.