Хранилище погружается в темноту, только два фонаря горят у входа, металлические крючки подвешены к металлическим подставкам.

Мы закрываем за собой двери, а затем каждый берет по фонарю.

– Ты идешь налево, а я направо? – Предлагает Кас.

– Звучит заманчиво.

Я пытаюсь отбросить все ожидания и просто вслушиваюсь в волшебство комнаты. Полки расположены рядами, создавая проходы между ними. Я начинаю спускаться первым, проходя мимо волшебных фигурок, зачарованных листьев и запечатанных баночек с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ».

Я чувствую магию внутри, часть из них яркая и притягательная, другая – темная и зловещая.

Если бы меня попросили описать, что бы я почувствовал, ощущая свои крылья или магию, я не уверен, что смог бы подобрать нужные слова. Это просто один из тех сценариев, которые я знаю, когда чувствую.

В следующем ряду выставлены несколько книг в кожаных переплетах, затем остроконечная шляпа и один сапожный башмак. Я пробираюсь между рядами, держа фонарь повыше, чтобы свет падал как можно дальше.

– Есть что-нибудь еще? – Зову я, и голос эхом отдается в темноте.

– Ничего, – отвечает Кас.

Беспокойство нарастает, когда мы проходим половину хранилища. Я надеялся, что смогу просто вернуться домой, полагаясь на свои крылья и сосуд, в котором они находятся, как слон, чувствующий воду за несколько миль от нас.

Но ничего не происходит. Просто жужжащий фоновый шум магии, которая мне не принадлежит.

Мы с Касом уже почти в дальнем конце хранилища, до главного прохода осталось всего несколько проходов, когда мы встречаемся.

– Признаюсь, это заставляет меня волноваться.

Свет фонаря падает на лицо моего брата. Ему не нужно ничего говорить, чтобы я понял, что он тоже это чувствует.

– Еще несколько проходов, – говорит он и исчезает в следующем.

Я ворчу и продолжаю поиски.

Я иду по одному проходу, затем по следующему, передавая одно волшебное сокровище за другим, но ничто не напоминает о моей принадлежности.

Когда мы с Касом снова встречаемся у задней стены, больше не остается надежды, что нас что-то остановит.

Наших крыльев здесь нет.

– Динь, наверное, знала, что мы будем искать, – говорит Кас. – Я нашел одно пустое место на полках, но не думаю, что там были наши крылья.

– Покажи мне.

Он отводит меня на три полки назад. Третья полка от пола пуста от края до края. В дерево вделаны крючки, как будто там висело несколько одинаковых предметов.

– Что здесь раньше стояло? – Спрашиваю я.

Кас пожимает плечами.

– Я ничего не понимаю, но сохраняющаяся магия не похожа на нашу.

Я должен согласиться. В этом есть что-то более сложное.

– Полагаю, все не могло быть так просто, да? – Я смеюсь, но в моем смехе слышится беспокойство.

К горлу подкатывает неприятное предчувствие.

– Нам пора возвращаться, – говорит Кас и, опустив фонарь, направляется к выходу.

Глава 18

Питер Пэн

Я пьян, а Вейн взбешен, но мне, блять, все равно.

Ничто больше не имеет значения, не так ли?

Все это гребаная ложь.

Теперь, когда Дарлинг снова среди нас, а Крокодил исчез, забившись, без сомнения, в какую-нибудь сырую нору, Вейн гонит меня из тронного зала в обеденный. Музыка здесь звучит тише, только негромкий барабанный бой и бренчание по всей комнате. Голоса доносятся все дальше – смех, уговоры и веселье.

От их счастья мне хочется кричать.

Подумать только, я был ребенком, рожденным от изначальной силы Неверленда…

Теперь, когда я думаю об этом, я чувствую себя жалким.

Мои мысли становятся мрачнее, и я хватаю бокал у проходящего мимо официанта. Я опрокидываю вино, прежде чем Вейн понимает, что я сорвался.

– Прекрати, блять, – говорит он мне и вырывает бокал из моих рук.

– Почему это имеет значение? – Спрашиваю я его.

– О чем, блять, ты говоришь?

Я обвожу жестом переполненный обеденный зал. Потолок здесь тоже куполообразный и украшен резьбой, как в тронном зале. Но здесь нет возвышения, нет величественности пространства, кроме его размеров. С виноградных лоз свисает еще больше фонарей, освещая комнату пульсирующим светом.

– Пэн. – Дарлинг берет мою руку в свои и сжимает. – Что тебе сказала ДиньДинь?

Усмехаюсь я и сажусь на ближайшее свободное место за длинным обеденным столом. В центре – цветы и мох, незабудки, хлопушки и звездчатые лилии.

Вейн садится напротив меня, а Дарлинг садится справа от меня, все еще держа меня за руку.

– Еще вина! – Я кричу на всех, кто готов слушать, и официантка подбегает с подносом.

– Нет, – говорит Вейн. – Вина больше нет.

Официант колеблется, не зная, кто здесь главный. Очевидно, это я. Я щелкаю ему пальцами. Он подходит ближе. Вейн темнеет под своим фиолетовым глазом, ублюдок, и официант убегает.

– Почему ты меня раздражаешь? – Спрашиваю я его.

– Что тебе сказала Динь? Почему ты ведешь себя как сентиментальный придурок?