Я шумно выдыхаю, и вдруг мы теряем контроль. Его ремень срывается с щелчком, а я расстёгиваю штаны, спихивая их вниз.

Он разворачивает меня, нагибает над моим столом.

Словно дёрнули рычаг, — я послушен под ним. Его пальцы вплетаются мне в волосы и тянут голову назад, обнажая шею. Он целует вверх по моему горлу, лижет пульс моего сердца, пока не добирается до щетины вдоль челюсти.

От наших судорожных движений ручки катятся по столу, бумаги взлетают.

Но мне плевать.

Мне, мать его, плевать.

И поскольку мы трахались здесь уже с десяток раз, он знает, где я держу смазку.

Банка оказывается снаружи и открывается за считанные секунды. Горячее, влажное скольжение по моей заднице заставляет мой член пульсировать чуть ниже края стола.

— Я говорил тебе, Капитан, как сильно люблю твою задницу?

— Скажи ещё раз, — стону я в стол.

Округлая головка его члена скользит по смазке, дразня мой вход.

— Я люблю твою грёбаную задницу.

Он двигает бёдрами, встраиваясь.

— Я весь день, блядь, думал о твоей заднице. Ты и Венди мучаете мои мысли, и всё, о чём я могу думать, — это оказаться дома с вами.

Потом он входит, и у меня вырывается низкий, мучительный стон удовольствия, когда он растягивает меня изнутри.

— Еба, — бормочу, вцепляясь одной рукой в край стола, пока мой крюк царапает столешницу.

Рок пульсирует во мне, безжалостный в своей погоне за удовольствием.

Я трахал его достаточно раз, чтобы знать, когда он подбирается к собственной волне, готовый переломиться и рухнуть по ту сторону.

Я перестраиваюсь, просовывая руку под стол, чтобы погладить себя и прекратить собственную пытку.

— Блядь, Капитан, — стонет он. — Я сейчас устрою из тебя месиво.

— Кровавый ад, — я нахожу нужный ритм, пока Рок долбит меня, его бёдра врезаются в мою задницу, а мои бьются о стол.

Его толчки меняют темп, и затем он вбивается в меня, рыча сквозь оргазм.

Я так близко.

Так, мать его, близко.

Рок толкает мою голову вперёд, ладонь как коготь вцепляется мне в волосы, другая рука опускается к моим яйцам, сжимает ровно настолько, чтобы острие боли смешалось с удовольствием и ударной волной прокатилось от живота вниз, в пах.

Давление нарастает, покалывание ракетой взлетает по моему члену, и я кончаю.

Струя спермы выстреливает, попадая в манжету моей руки, стекая на пол.

Я тяжело выдыхаю, и один рыхлый лист слетает со стола и исчезает из виду.

Рок подаётся вперёд, всё ещё тяжело дыша, и взъерошивает мне волосы.

— Хороший мальчик, Капитан.

Ещё один толчок прокатывается по мне, и часть напряжения в моём теле наконец начинает сходить на нет.

Я просыпаюсь от солнечного света, просачивающегося сквозь раздвинутые шторы в нашей спальне.

Позади меня тёплое тело, сильная рука обвивает мою талию. Я сразу понимаю, что это Рок. Он горячее Джеймса, и, хотя оба мужчины выточены, как мрамор, Рок всё же чуть более рельефный.

— Доброе утро, — бормочу я в перьевую подушку и вытягиваю ноги.

Нос Рока скользит по боковой стороне моей шеи, втягивая мой запах, прежде чем он целует моё голое плечо.

— Привет, моя Дарлинг.

— Рано?

— Да.

— Джеймс уже встал, да?

— Да.

Я всегда встаю последней. Я сбила себе циркадный ритм во дворце Эверленда, предпочитая не спать до раннего утра, когда рядом не было никого, кто мог бы меня осуждать или донимать, кроме Эши, чьё общество я всегда предпочитала, независимо от времени суток. Так что теперь я ночное существо, которое спит почти до середины утра. К счастью, Рок тоже ночное существо, так что наши ритмы частично совпадают. Ему просто нужно меньше сна, чем мне, поэтому он обычно встаёт раньше меня.

— У меня есть просьба, — говорит Рок, целуя ещё одно голое место на моём плече.

— Какая?

— В нашу брачную ночь, — он толкается в меня, и, хотя он не полностью твёрдый, в его члене определённо есть плотность, и он устраивается между округлостями моей задницы, — я бы хотел, чтобы ты приняла нас обоих.

Я напрягаюсь. Он замечает.

— И это подводит меня к сегодняшней просьбе.

Он отстраняется от меня и тянется через всю ширину нашей королевской постели, берёт что-то с прикроватного столика. Вернувшись, он накидывает на меня руку и держит перед моим лицом маленький предмет.

Он матово-чёрный, в форме капли, с плоским дискообразным основанием.

— Пробка, — говорю я.

— Носи её для меня. День за днём. И к нашей брачной ночи ты будешь готова.