— Ш-ш-ш, — снова говорит он, и его рука уходит с моего горла, поднимается к моему рту. Большой палец проталкивается между моих губ и скользит по подушечке языка. — Заткнись нахуй, Венди, и кончи для меня.

Я позволяю всему напряжению утечь из костей, пока не остаюсь ничем, кроме податливой плоти под вниманием Рока.

Он делает своё дело под водой, погружая пальцы глубже, подушечками упираясь в тот твёрдый выступ внутри меня, пока большой палец кружит по клитору.

Давление раздувается, бьётся о рёбра, барабанит в ушах.

Я хочу угодить ему сильнее, чем когда-либо хотела чего бы то ни было.

Когда он вынимает большой палец из моего рта и мокрой подушечкой начинает тереть мой обнажённый сосок, удовольствие обрушивается, как оползень.

Оргазм выдёргивает меня наружу дрожащими, рваными волнами.

Вода плещется о края ванны, когда меня дёргает под поверхностью, и Рок проходит это вместе со мной, его рука зафиксирована между моих ног. Нажим и отпускание его большого пальца подстроены под отголоски, сотрясающие меня, выжимая до последней капли оргазма.

Я вздрагиваю, выдыхаю.

Когда наконец открываю глаза, Рок просто смотрит на меня, впитывая вид меня, трахнутой и опустошённой в ванне.

— Почему мне вообще вздумалось бы сбежать от этого?

Вопрос повисает между нами.

Он улыбается, и в этой улыбке есть гордость, потому что Рок знает: только что он обращался со мной как с королевой, которой я когда-то была и которой мне суждено стать снова.

Я сыта и счастлива и впервые за долгое время спокойна.

— Я люблю тебя, — говорю я, и слова едва громче шёпота.

— Я тоже тебя люблю, — он наклоняется и целует меня, дразня быстрым скольжением языка. — Найду Капитана, и мы наконец-то все вместе ляжем спать, — он выпрямляется, давая воде стекать с его руки. — Это приказ.

— Да, Ваша светлость, — скромничаю я.

Рок улыбается во весь рот и оставляет меня собираться ко сну.

Мой кабинет в поместье Мэддред устроен ровно так, как мне нравится.

И всё же каждую ночь я оказываюсь здесь, перекладывая ручки, бумаги, бутылочки с маслом, которым чищу свои пушки.

Это ритуал, который я никак не могу разгадать, запереть и убрать подальше.

Я смирился с ним. Но он выматывает.

Я как раз складываю тряпку, которой протираю пистолеты, когда входит Рок.

Рукава рубашки у него закатаны до локтей, но левый рукав промок почти до плеча.

Я хмурюсь, глядя на него.

— Венди была в ванной, — объясняет он.

— А-а-а, — говорю я.

Он опускается в кожаное кресло перед моим столом. Впервые за долгое время он выглядит измотанным.

— Ты дашь мне обещание?

— Зависит от того, какое обещание, — я открываю ящик стола и кладу тряпку на место, впереди.

— Будь осторожен, — говорит он.

— Это и есть обещание?

— Просто… — он вздыхает и проводит ладонью по лицу. — У тебя рот, который ты любишь распускать, и, если я узнаю, что ты используешь свой рот, чтобы вляпываться в неприятности, вместо того чтобы использовать свой рот, чтобы доставлять удовольствие мне, я буду в очень плохом настроении.

— Я не люблю распускать рот, — закатываю я глаза.

— Любишь, Капитан. Это моё любимое в тебе. Пока оно направлено на меня, а не на сотни врагов, которых я нажил за последний месяц.

— Тогда перестань наживать врагов.

— Попробуй управлять страной и угождать всем, кто у тебя под рукой. Просто пообещай мне.

— Ладно. Я не буду распускать рот.

— Хорошо, — он встаёт и обходит стол. — Хэган предложила приставить к тебе охрану.

— Она сторожевой пёс Венди, да? — он мне не отвечает, и это всё подтверждение, которое нужно. — Я так и знал, — Рок хватает меня за бёдра и оттесняет назад, пока я не упираюсь в книжные шкафы. — Мне не нужна нянька.

— Знаю, — говорит он, и давление его хватки усиливается. — Я сказал Хэган «нет».

— Правда?

— Ты звучишь удивлённо.

— Ты любишь добиваться своего.

— Да, люблю, — он целует меня медленно, лениво, будто у нас целая вечность. — Но, если ты ослушаешься меня, у меня не останется выбора.

Во мне две стороны: та, что любит всё контролировать, и та, что любит, когда контролирует Рок. И обе эти стороны трутся друг о друга, но иногда они становятся единым целым.

Я чувствую его твёрдую длину у своего бедра.

Если бы кто угодно, в любое время, начал мной командовать, я бы его застрелил.

Но когда это делает Рок…

Он держит меня в клетке рук у книжных шкафов, командует мной, и всё же нет места, где я хотел бы быть больше.

Он может приказать мне встать на колени, и я встану.

— Ладно, — бормочу я. — Буду вести себя хорошо.

— Хороший мальчик, Капитан.