Я, мягко говоря, не на лучшей стороне королевы. Бармаглоты — единственное в Стране Чудес, чем королева так и не смогла управлять. Поэтому она охотилась на нас, пыталась убить, не смогла и сменила тактику. В конце концов она нашла лазейку. Она называла это «убийством времени». Но это просто грёбаное проклятие. Ужасное, правда.

Наш дядя, Мэдд Хэттер, страдает от «убийства времени». Время бросило его, заперев в 6:00 вечера, навеки жаждущего крови и не способного сдвинуться. Единственное, что хуже, чем быть монстром, — быть монстром без доступа к своей силе.

Не поднимая головы, Хэган ответила:

— Прошло много времени с тех пор, как вы были в Стране Чудес, и многое изменилось.

— Трефы всё ещё верны Червям?

— Некоторые — да. Некоторые — нет.

— А ты?

Она наконец подняла взгляд.

— Если я снова окажусь лицом к лицу с королевой, я вырежу её сердце.

Очень маленькая часть меня хотела следующим спросить об Алисе, но я решил, что это зуд, который мне лучше не чесать.

Я нанял Хэган на месте. Трефы хороши в своём деле, потому что они неприметны, и всё же, когда приходит время драться, они — одни из самых яростных.

Теперь Хэган сидит напротив меня и подробно рассказывает о передвижениях Венди за день. Я прямо не говорил Венди, какова истинная роль Хэган, но подозреваю: если бы Венди узнала, что я слежу за ней, она бы взбесилась, а следом тут же польстилась бы.

Ей не нравится, когда о ней заботятся, и всё же именно этого она желает больше всего.

Она проводит всё больше и больше времени в клинике, но сегодня взяла выходной, зная, что я собираюсь сделать предложение капитану.

— Ничего необычного не было, — заканчивает Хэган. — Я заметила нескольких детей, пытавшихся пробраться через сад, но отпугнула их.

— Мечом или кинжалом?

— Лицом, — хмурится Хэган.

— У тебя и правда устрашающая хмурость, — фыркаю я.

— Да. Это так. Спасибо.

— Если это всё, тогда… — я делаю ещё одну затяжку и откидываюсь в кресле у стола.

— Есть ещё кое-что.

— Слушаю, — выдыхаю я, и дым клубится к потолку.

— Я знаю, что это не моё дело, но, возможно, всем было бы лучше, если бы у капитана Крюка тоже был охранник?

Когда я резко подаюсь вперёд, кресло громко бухает.

— Зачем? Что-то случилось?

— Нет. Просто…он так же важен для вас?

— Да.

— Тогда почему не защищать и его тоже?

Я вздыхаю и тру глаза.

— Обычно я бы с тобой согласился, но Капитан заметит, что за ним хвост, и тогда мне придётся неделями терпеть его дерзкое поведение, а мне, честно говоря, не очень хочется. Я очень устал, — если бы он знал, что я сомневаюсь в его способностях, он устроил бы мне молчанку, а потом мне пришлось бы выпрашивать у него хотя бы одно грёбаное слово.

Я обнаруживаю, что чем глубже я увязаю в управлении этой страной, тем сильнее мне нужны он и Венди.

Я не доверяю здесь многим, а капитан и Венди — двое, кому я доверяю больше всего.

Я делаю ещё одну затяжку и выдыхаю, опираясь локтями о стол, пока думаю. Нанять ему охранника? У меня есть шпионы в Даркленде, и пока я ничего не слышал.

— Давай пока повременим, — решаю я. — Но ты дашь мне знать, если мне стоит начать волноваться?

— Да. Разумеется.

Капитан не сказать, чтобы заводит друзей в Даркленде, но большинство тех, кто имеет значение, знают, что он — мой. Они, мать их, не посмеют и пальцем его тронуть.

— Спасибо, Хэган. Ты свободна.

Она поднимается на ноги, слегка кланяется и затем выскальзывает из комнаты.

Для женщины её комплекции она поразительно грациозна, почти бесшумна. Хотел бы я иметь двух Хэган: одну для Венди и одну для капитана. Но, наверняка, он и сам справится в минуту опасности?

Нет, всё будет в порядке. Он уже зашёл так далеко и не дал себя убить.

Почти час ночи, когда я слышу шаги, приближающиеся к моей ванной.

К этому моменту я уже научилась различать шаги Джеймса и Рока. Оба двигаются целеустремлённо и уверенно, но походка Рока медленнее, чуть более самоуверенная, словно он никуда не спешит, словно он знает, что люди будут ждать, независимо от часа.

Теперь, будучи герцогом Мэддред и будущим королём Даркленда, у него всегда есть кто-то, кто его ждёт. Я старалась занимать себя, чтобы не быть просто ещё одним человеком в толпе, надеющимся на его внимание.

И всё же я всегда сжата, натянута, жажду его появления, жажду его глаз только на мне.

Дверь открывается, и я делаю вдох.

У меня в животе воюют бабочки.

Я ничем не лучше всех остальных.

В тот миг, когда он рядом, я вибрирую от предвкушения.

— Венди Дарлинг, — говорит он, опираясь плечом о дверной косяк, закидывает одну ступню на другую, на уровне лодыжек. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу в мутной воде моей ванны на львиных лапах. Я добавила пены, но это было больше получаса назад, и пузыри уже лопнули.

— Я скучала по тебе, — говорю ему.