Как можно тише я пересекаю гостиную и приседаю рядом с диваном, наблюдая, как спит мое маленькое исчадие ада. Несколько её тёмных прядей упали на глаза и свесились с края дивана, кончиками касаясь пола.

Меня всегда привлекали женщины с короткими стрижками. Почему-то длинные причёски казались мне менее изысканными. Но теперь мысль о том, что моя жена может подстричь свою прекрасную гриву, приводит меня в ярость. Если бы она знала это, она, вероятно, уже через час сидела бы в кресле парикмахера, срезая свои длинные локоны. Немыслимо! Но если у неё когда-нибудь возникнет такая идея, я сожгу все салоны красоты в городе дотла.

Два дня. Целых два дня я не видел её. Ну… это не совсем правда. Я просыпался около трёх прошлой ночью. И позапрошлой ночью. Будто разбуженный каким-то безумным внутренним будильником, я смотрел в потолок и боролся с желанием пойти проверить, как она. Я делал это почти каждую ночь с тех пор, как привёз Тару в свой дом. Я лежал в постели, пытаясь понять свою потребность убедиться, что женщина, которая очень ясно выразилась насчёт того, что ей на меня плевать, в безопасности и ей комфортно. Ничего разумного в голову не приходило. Я просто вел себя как дурак. Из-за женщины. Моей жены. Тем не менее я прокрадывался в её комнату, чтобы убедиться, что она не сбросила своё одеяло, как это часто бывает во сне. Я просто был вежлив. В отличие от неё. Она не утруждала себя тем, чтобы проведать меня последние два дня.

Швырнув конверт с договором на пол, я осторожно подсовываю руки под Тару и поднимаю её. Грета, должно быть, уже ушла домой, так как в доме не слышно других звуков. Кроме моих приглушённых шагов, пока я несу свою жену наверх, стоит тишина. Тара шевелится, совсем немного, когда я вхожу в её комнату, и издаёт мягкий вздох, прежде чем уткнуться носом в изгиб моей шеи. Мои шаги замедляются. Я останавливаюсь, замирая на месте.

Её кровать всего в нескольких футах, но я не могу заставить себя преодолеть это расстояние. Я хочу этого чувства. Чувства, что она так близко, прижалась ко мне. Я хочу, чтобы это длилось дольше. Даже вечно. Я стою как вкопанный, держа на руках свою нежеланную жену, кажется, целый час. Когда наконец заставляю себя положить её на кровать, меня мгновенно охватывает чувство глубокой потери.

— Маленькая ведьмочка, — шепчу я в темноту, натягивая на неё одеяло. Другого объяснения нет; она точно колдунья. Что объясняет всех этих чертовых черных котов! И только какая-то тёмная магия могла наложить на меня чары. Чары, от которых я бессилен избавиться. Чары, от которых я слишком слаб, чтобы бежать.

С другой стороны, когда я начал верить в магию?

Артуро

Я зажимаю телефон между ухом и плечом, чтобы он не выскользнул, и переворачиваю тонко нарезанный стейк на сковороде.

— Исключено.

Пьетро вздыхает на другом конце провода. Он слишком расслабился в роли одного из моих лейтенантов. Мне придётся разобраться с его панибратским отношением, и скоро.

— Мы имеем дело с «Гадюками» больше десяти лет. Джексон надёжен. Он заплатит, — протестует он.

— Полная оплата всегда при получении. Без исключений. Нет денег — нет товара.

— Но…

— Никаких но. Мы не благотворительная организация. Если его банда не может собрать то, что должна за кокс, партия будет предложена другой стороне. Если ему не нравится, как я веду дела, он может идти к чёрту.

— Разве ты не должен быть в лучшем настроении, учитывая, что ты отсутствовал целую неделю?

— Ага, я выбываю из строя на какие-то жалкие пять дней, и всё превращается в единорогов и грёбаные радуги. Например, один из наших грузовиков остановили на границе, когда он должен был проехать без проблем, — резко говорю я. — И мы провалили сделку по аренде склада, потому что чёртовы контракты не были подписаны вовремя. А как насчёт того, что Кармело умудрился обидеть Вана одной из своих идиотских шуток? Теперь Триада угрожает вышвырнуть нас из Чайнатауна. Этот склад был занозой в моей заднице месяцами, а теперь, похоже, мы вернулись к тому, с чего начали! — Я швыряю лопатку в раковину, разбивая пару стаканов. — Я буду в офисе через два часа, чтобы обсудить последние контракты с боссом. Сначала мне нужно сгладить этот прокол с Ваном.

Пьетро прочищает горло.

— Э-э, охране сообщили, что тебе вход воспрещён. Ты на больничном, согласно приказу дона Аджелло.

— Они могут попытаться не пустить меня, но, возможно, ты предупредишь их, что я не в настроении. — Я обрываю звонок и бросаю телефон на стол.

— Ты никуда не едешь.

Я оборачиваюсь и вижу Тару, прислонившуюся к барной стойке и скрестившую руки на груди.

— Всё-таки решила показаться, да? — рявкаю я.