Я просыпалась каждые два часа, чтобы измерить температуру Артуро, затем мчалась закончить вычитку последней рукописи Сиенны, которую нужно сдать завтра, и переживала приступы паники каждый раз, когда мне приходилось подходить к газовой плите, поэтому едва держусь на ногах. Я также немного схожу с ума. Из-за паранойи по поводу газа и возможного пожара я позвонила Грете и в итоге выложила ей всё о том, что случилось с Диной, и о том, как мне было плохо с тех пор. Она помогла мне успокоиться и потом дала несколько советов по супу, который я пыталась сварить. Всё это почему-то оставило меня ещё более опустошённой. Теперь же мне нужно добавить к своим заботам изучение этого контракта, поскольку Сатана, очевидно, всё ещё не в строю и, вероятно, пробудет таким ещё день-два.

— Надо просто пойти постучать в его дверь и швырнуть это в него, — бормочу я, перелистывая стопку бумаги, на которую ушло пара деревьев. Сколько страниц в этом дурацком контракте? Целых сто, черт возьми?

— Я ни за что не потрачу весь день на то, чтобы читать это дерьмо за него. — Страница за страницей общих положений, описывающих административные и юридические пункты, затем перечни с деталями объёма услуг, сроков, затрат и, наконец, условий оплаты. Договор на поставку и покупку. Я просматривала несколько таких, работая на Драго, и со всеми их мелкими шрифтами они обычно являются настоящей головной болью.

— Почему меня должно волновать, что он слишком болен, чтобы работать? Это ведь его работа. Он сам должен разбираться со всей этой умопомрачительной тарабарщиной. — Я хватаю ручку с журнального столика и устраиваюсь поудобнее. — Ага, я прямо сейчас отнесу это ему наверх.

С шариковой ручкой, скользящей по разделу «Правила толкования», я начинаю читать:

«При наличии любых несоответствий, двусмысленностей или противоречий между формулировками любых документов Соглашения, перечисленных ниже, формулировка документа, который первым появляется в списке, имеет приоритет над формулировкой любого последующего документа.

1. Статьи Договора на поставку и покупку…»

Артуро

Пар следует за мной, когда я выхожу из ванной после обжигающе горячего душа. Последние два дня я не делал ничего, кроме как спал, но всё равно чувствую себя так, будто провёл несколько ночей подряд без сна, и выгляжу как соответствующе. По крайней мере, эта ужасная боль в горле прошла, и я в основном перестал кашлять. Слава богу.

Я ковыляю к кровати, желая лишь одного — рухнуть обратно на мягкий матрас, но понимаю, что сначала нужно сделать несколько звонков. Подходя ближе, я замечаю на тумбочке тарелку с ещё дымящимся супом. Хм. Грета обычно оставляла мою еду на письменном столе в гостиной моей спальни. Хотя это место уютное и окружено массивными окнами, оно находится в дальнем углу комнаты. Я предположил, что она просто не хотела рисковать заболеть, поэтому до сих пор держалась на расстоянии.

Рядом с супом лежит коричневый конверт. Я сажусь на край кровати и беру пакет. Внутри договор на продление с одним из поставщиков, и его нужно подписать завтра, в крайнем случае. Я совсем забыл об этой чёртовой штуке. Прищурившись, я пытаюсь расшифровать каракули, заполнившие поля документа. Когда почерк Джинджер стал таким ужасным? Полагаю, это она прислала его и оставила эти заметки.

Пока я пытаюсь сосредоточиться на пунктах договора, давление в висках усиливается. Слава богу, Джинджер уже определила ключевые проблемы и добавила комментарии с перечнем необходимых изменений. Если игнорировать её ужасный почерк, оставленные ею пометки довольно хороши. Кто знал, что у помощницы Аджелло такой острый глаз к деталям? Обычно на просмотр шести страниц с расценками у меня уходил час, но с заметками Джинджер я смог закончить оценку менее чем за пятнадцать минут, внеся лишь несколько незначительных изменений в её предложенные правки. Учитывая сэкономленное время и избавление от головной боли, я уже планирую попросить её в будущем просматривать все наши контракты.

Хватаю телефон с зарядки и замечаю больше десятка пропущенных звонков и кучу смс. Я знал, что крепко спал, но настолько, что даже не слышал звонка? Провожу пальцем по экрану и замечаю, что включён режим «Не беспокоить». Снова. Я никогда не отключаю звук на телефоне, но последние пару дней каждый раз, просыпаясь от тяжёлого сна, обнаруживал, что эта настройка активна. Чёрт, я же помню, что отключал её сегодня утром!

Сунув конверт с договором под мышку, я звоню своему адвокату и спускаюсь вниз.

— Аткинсон, я попрошу Тони привезти договор к тебе. Он требует доработки, — хриплю я, сходя с последней ступеньки. — Убедись, что они принимают предложенные изменения, и пришли мне исправленную версию для подписания завтра утром.

— Конечно, — отвечает он. — Если изменения незначительные, это не должно стать проблемой. О, я пытался связаться с тобой сегодня по поводу разрешений на зонирование для…

Он продолжает говорить, но я потерял способность формировать связные мысли, потому что всё моё внимание поглощено зрелищем передо мной.

Моя жена, уютно устроившись на диване, с волосами, растрёпанными вокруг головы, крепко спит. Слишком большая футболка, которую она надела, задралась выше талии, открывая взору её длинные, будто тянущиеся на милю, ноги, шелковистую гладкую кожу стройных бедер и черные кружевные трусики. Из-под её щеки выглядывает уголок толстой книги с розовой обложкой, частично скрытый её кудряшками.

— Я перезвоню, — шепчу в телефон и быстро обрываю линию. Затем, на всякий случай, отключаю звонок.