Я ненавижу себя за каждый стон удовольствия, каждую секунду покорности, каждый содрогающийся вздох. За всё, что он заставляет меня чувствовать. И всё же я не хочу, чтобы он останавливался.

Его губы снова опускаются на мою шею, завладевая моей плотью с силой, балансирующей на грани между удовольствием и болью. Игра с моей киской прекращается, и я уже готова запротестовать, как вдруг он резко сжимает мой клитор. Привет, космос! Я взрываюсь. Превращаюсь в звёздную пыль в грёбаной сверхновой.

— Видишь? Я всё-таки был прав, кошечка.

Довольство в его голосе невозможно не заметить. Он убирает руку и подносит пальцы к губам. Не отрывая взгляда от меня, он облизывает их. Точно так же, как в ту ночь. И так же, как тогда, это оказывает на меня точно такой же эффект. Я чуть не кончаю снова просто от вида этого.

— Ты на вкус такая сладкая, чёрт возьми. — Уголок его губ приподнимается в дьявольской ухмылке. Он засовывает кончик большого пальца в рот, посасывая оставшуюся влагу. — Ни малейшего намёка на ту горечь, которую ты так любишь изрыгать. Что заставляет меня думать. Всё это… Твой яд… Не более чем игра.

— Достаточно. — Я упираюсь ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть его, но в итоге просто оставляю их там. Я слишком слаба, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нами. Всё ещё дрожу после схождения с небес. — Отойди.

Он неспешно отступает, а его взгляд скользит к моей шее, прямо к тому месту, где кожа всё ещё покалывает от его поцелуя.

Медленно я поднимаю руку, касаясь нежного места чуть ниже уха.

— Ты… ты оставил на мне засос?

— Полагаю, да.

Я открываю рот. Затем захлопываю его и проношусь мимо него так быстро, как позволяют каблуки. Сатана Девилль оставил на мне грёбаный засос. Пометил меня там, где любой может увидеть, словно я… я… его собственность. И… и мне это нравится.

Чёрт.

Артуро

Под парящими восемнадцатифутовыми потолками массивные хрустальные люстры отбрасывают мерцающий свет на собравшихся гостей. Этот бальный зал — нечто особенное. Роскошное пространство, напоминающее о великолепии исторических европейских отелей. Он украшен глянцевым танцполом, величественной застекленной крышей, монументальными колоннами и бесчисленными французскими дверями, которые в тёплое время года позволяют гостям исследовать другие зоны этого места.

Почти иронично, что в этом неоклассическом банкетном зале все пялятся. На нас. Неудивительно, учитывая, что чудовище, венчающее голову моей жены, высотой не менее шести дюймов. Я даже не уверен, как описать её «причёску». Пучок, вдохновлённый трёхъярусным свадебным тортом? Наклонная башня из волос и перьев, несущая катастрофу? Кто знает. Но никто не сможет сказать, что Таре не хватает креативности, это точно.

Но не каждый взгляд изумления вызван её королевской причёской вековой давности. Несмотря на возмутительные волосы, моя жена выглядит божественно в своём элегантном тёмно-синем вечернем платье. Оно облегает её тело, обтягивая её изящные, но сводящие с ума изгибы, прежде чем мягко расшириться ближе к середине бедра, подчёркивая её фигуру. Открытые плечи добавляют нотку утонченности, не открывая слишком много той молочной кожи, от которой я не могу держаться подальше. Она прекрасна. Ослепительна. И моя. Но она остаётся соблазнительной для всех этих мудаков. Они не могут скрыть свои мысли, и меня вновь охватывает вулканическая ярость, когда я замечаю, как очередной мужчина бросает взгляд на мою жену, пожирая её глазами.

Я оказался не готов к извержению горячей ревности и не знаю, что с ней делать. Что я точно знаю, так это то, что чем больше я прикасаюсь к этой очаровательной женщине, тем сильнее жажду её. Запах и вкус её возбуждения навсегда во мне запечатлелись. Даже сейчас, среди толпы лучших и ярчайших, блеска и гламура высшего общества, единственное, на чём я могу сосредоточиться, — это она.

Её улыбка яркая, но не достигает глаз. И её пальцы кажутся влажными в моей руке. Что-то в этом тревожит самые дальние уголки моего сознания. Она, наверное, нервничает, впервые выходя в такое публичное место в качестве моей жены.

Я притягиваю её ближе, в основном потому что не могу с собой совладать, но, кажется, это также придаёт ей некоторое утешение. Она слегка обмякает в моих объятиях, сама того не осознавая.

— Это ведь… — бормочет Тара рядом со мной. — Тот мужчина, в коричневом костюме… Это же..

— Нет. — Я обвиваю рукой её талию и направляю в противоположную сторону. Я ни за что не позволю Адриано Руффо снова оказаться рядом с ней.

Какого чёрта он всё ещё делает в Нью-Йорке? И знает ли об этом Аджелло? Неважно, у меня нет ни времени, ни желания разбираться с мафиозными интригами сегодня вечером.

— Ты даже не дал мне договорить.

— Ты его не знаешь. — Я указываю на мужчину, разглядывающего напольную вазу, переполненную огромной цветочной композицией. — Вон. Это сенатор Ларсон. Его семье принадлежат несколько виноградников в Калифорнии. Хочешь познакомиться?