Я смотрю на свою руку. На костяшках красное пятно. Видимо, меня зацепил осколок стекла, и я не заметила из-за всего происходящего дерьма. Неважно.

— Не меняй тему…

Его пальцы сжимают мой подбородок, наклоняя голову набок.

— Тара. — Низкий рычащий звук вырывается из его горла.

— Я в порядке. — Я смахиваю его руку. — Ты перестанешь меня перебивать? Ты, кстати, устраиваешь сцену. И мы оба знаем, как ты любишь делать это на публике. Здесь бардак, и мне нужно… Девилль! Опусти меня!

— Нет, — хрипит он, неся меня в сторону кладовой. — Мы едем домой, чтобы устроить нашу сцену наедине.

— Ты спятил? Полиция, наверное, уже в пути, и Илье нужна медицинская помощь. Я должна…

— Ты не юрист. И не врач. Ты моя жена. И в данный момент у тебя идёт кровь.

— Это просто царапина, Артуро!

— Угу. И это определённо условный рефлекс.

— Что?

Он заходит в кладовую и пробирается между стеллажами с припасами возле задней двери. Я замечаю ещё два мёртвых тела.

— Ты произносишь моё имя только тогда, когда один из нас истекает кровью. — Он пинает дверь, выходя наружу. — Тебя тошнит? Болит голова?

— У меня нет сотрясения! А теперь опусти меня.

— Нет.

— Какого чёрта нет?

Он останавливается у своего внедорожника и пригвождает меня смертельным взглядом.

— Потому что если это сделаю, я могу вернуться внутрь клуба и перебить всех людей Драго за то, что они не смогли обеспечить твою безопасность. И неприкосновенность. Потому что, моя дорогая жена, я ещё не отошёл от паники, что не успею сюда вовремя. Что приеду, а ты будешь мертва или умирать. И теперь, когда ты в моих руках, я ни за что тебя не отпущу. Но в основном потому что если мои руки будут свободны, я могу просто придушить тебя сам за то, что ты до смерти меня напугала.

Мои губы дёргаются от его слов.

— Позволь мне уточнить. Ты беспокоился обо мне. Но хочешь убить меня. Или ты хочешь убить меня, потому что беспокоился обо мне?

— Как повезёт, — рычит он и прижимает свои губы к моим.

Артуро

— Думаю, — я прикусываю нижнюю губу Тары и захлопываю ногой входную дверь, — сначала нам нужно осмотреть твою рану.

— Всё в порядке, — говорит она, расстёгивая пряжку моего ремня.

Господи, я очень надеюсь, что это правда, потому что думаю, что взорвусь, если не окажусь внутри неё прямо сейчас. Я даже не знаю, как нам удалось благополучно добраться до дома. Или как мы добрались от машины до дома и не закончили тем, что трахаемся на подъездной дорожке. Мой пиджак потерялся вскоре после того, как мы вышли из внедорожника, и я не имею ни малейшего понятия, где кобура с моими пистолетами. Вероятно, на крыльце.

Но дальше мы не пойдём. Я войду в неё прямо здесь, прямо у входной двери. Прямо сейчас. Это единственный способ для меня принять, что она в безопасности и невредима. Вырваться из этого густого тумана ужаса, который овладел моим рассудком, как только я заехал на парковку «Наоса». Я боялся, что опоздал. Что она мертва. Что я потерял её. Доказательство. Мне нужно физическое доказательство. Мне нужно, чтобы она сейчас была в моих объятиях, чтобы чувствовать жизнь в её венах.

— Ах, но ты склонна быть менее чем правдивой. — Схватив её за подбородок пальцами, я поворачиваю её лицом к себе. — Дай посмотреть.

Легкая ухмылка появляется на ее разбитых губах. Наклонив голову набок, она позволяет мне лучше рассмотреть свой висок, продолжая расстегивать мои штаны.

— Ну? Я выживу? — спрашивает она, высвобождая мой твёрдый, как камень, член.

Я пытаюсь сосредоточиться на её порезе. Но это почти невозможно, когда её рука ласкает мою длину. Блаженство. Её прикосновение — чистейшее блаженство. Рана, однако, выглядит поверхностной. Кровотечение уже остановилось. Тем не менее желание задушить её за то, что она подвергла себя опасности, не покидает меня.

— Возможно, выживешь, если я позволю. — Я отпускаю её подбородок и вместо этого поднимаю подол её мини-юбки. — А вот охранники твоего брата определённо нет.

— Ты не тронешь моих друзей, Девилль.

Вместо ответа я хватаюсь за резинку её трусиков и срываю их одним рывком. Она не может выдвигать такие требования, особенно учитывая, что её могли убить из-за некомпетентности этих людей. Схватив её за задницу, я прижимаю её к двери и одним мощным толчком погружаюсь в её влажное тепло.

Тара вскрикивает, но я знаю, что не причинил ей боли. Её глаза закатываются, и она беззвучно шепчет: «Ещё». Её громкие стоны наполняют наш холл, отражаясь от потолка. То, как она мурлычет, почти заставляет меня кончить. Неприемлемо. Я ещё не закончил с ней.