Я киплю всё время, пока принимаю душ и одеваюсь на работу. Совершенно немыслимо, что она рисковала своей безопасностью, просто чтобы позлить меня! Она чертовски упряма! Страх, который охватил меня, когда я не знал, жива ли она, ранена или мертва, до сих пор играет с моей головой в хаос. Худшие сценарии — тело моей жены, усеянное пулями, или её похищение в бог знает куда — проносятся в моём сознании, и я ничего не могу поделать, чтобы остановить это сокрушающее шоу ужасов. Мой живот сводит, и остатки последней трапезы грозят выйти наружу, заставляя меня согнуться пополам при мысли о том, что могло бы случиться, опоздай я.

— Грета! — кричу я, сбегая по лестнице и на ходу натягивая пиджак.

— Да, мистер Девилль? — отзывается она из кухни.

— Я не вернусь до позднего вечера, так что считай свой запрет на готовку для моей жены снятым. Не могла бы ты приготовить ей что-нибудь на обед?

Она выглядывает из-за угла.

— Конечно. Что-нибудь конкретное?

— Просто спроси, чего она захочет. Но, возможно, обойдись без супа. Уверен, она уже сыта им по горло после целой недели. Кстати, спасибо, что пошла навстречу и готовила его для меня. Он был… весьма питательным.

— О нет, это была не я. Вам понравился крем-суп из картофеля? У миссис Девилль были с ним небольшие трудности.

Я резко останавливаюсь на полпути к входной двери.

— Это не ты готовила супы, пока я болел?

— Нет, это делала ваша жена. Она беспокоилась, что вы заразны, поэтому дала мне неделю отпуска и никого больше не пускала в дом. — Она возвращается к протиранию столешницы и затем тяжело вздыхает. — Бедняжка. Она так нервничала. Звонила мне каждый раз, когда ей казалось, что плита издаёт странный звук. Или когда запах газа задерживался на кухне дольше, чем она ожидала. Вам, возможно, стоит подумать о замене её на электрическую, мистер Девилль. Эта плита — очень болезненное напоминание о том, что случилось с её дорогой сестрой.

— Её сестра погибла при взрыве бомбы.

— Вообще-то, нет. Миссис Девилль сказала, что это был пожар в доме, который последовал после взрыва газа от их плиты. Честно говоря, будь я на её месте, вероятно, никогда бы не смогла подойти к другой газовой плите или любому огню. Но эта девочка...

Я не слышу, что ещё говорит Грета. Вместо этого я несусь вверх по лестнице, игнорируя звонок телефона в кармане. Не заботясь о том, что, вероятно, на линии дон. Какого чёрта? Почему она не сказала мне? Я оказываюсь перед её дверью в мгновение ока.

— Тара.

Стук. Стук.

— Я сплю! — взволнованный, резкий ответ. — Уходи.

Я вздыхаю, прислонившись лбом к белой двери.

— Почему ты солгала? Почему позволила мне думать, что это Грета готовила для меня? И почему… почему, чёрт возьми, ты просто не сказала мне о своей проблеме с плитой?

Её шаги эхом раздаются с другой стороны, когда она подходит к двери и затем приоткрывает её.

— Я не лгала, Девилль. Ты сам так решил. Так же как ты предположил многое другое обо мне.

— Прости, gattina. Я… я думал, ты меня ненавидишь.

— Прибереги свои извинения. Особенно учитывая, что, как ты так красноречиво намекнул, еда была отвратительной. Надеюсь, по крайней мере, заметки, которые я оставила тебе на том договоре, не разочаровали тебя так же.

— Они были… потрясающими. Но я подумал, что это Джинджер их сделала, а не ты.

— Хм. Что ж… Возможно, в следующий раз она сможет ухаживать за тобой, пока у тебя бешеная температура, впихивать тебе лекарства и тащить твою тяжёлую задницу в холодный душ, чтобы её сбить.

Дверь захлопывается перед моим носом во второй раз за сегодня.

Я уставился на дверь, потеряв дар речи, пока мириады эмоций бушуют во мне. Душат меня. Это не было галлюцинацией. Все те вспышки, которые я считал порождением лихорадки, были реальны. Она была там всё это время. Господи, она могла серьёзно заболеть из-за меня, всё время, пока я изрыгал на неё проклятия как дурак.

И газовая плита… Черт! Я даже не потрудился выяснить причину её нежелания готовить. Я просто предположил, что это очередной ее каприз. Я никогда не думал… Черт. Она готовила для меня несколько дней. Боже мой, моя маленькая опасная девочка наверняка была напугана до смерти, и всё же… она пересилила себя. Ради меня. Ради того неблагодарного мудака, которым я являюсь.

Закрыв глаза, я прислоняюсь лбом к деревянной поверхности. Мои ладони тоже, словно я могу оттолкнуть эту дурацкую штуку. Убрать чёртов барьер между нами. Но это не дверь нас разделяет. Это моё идиотское поведение. С самого начала… нас.

— Тара, — хриплю я.

— Оставь меня в покое! — слова, приглушённые и немного сломленные, доносятся сквозь массивную древесину, стоящую на моём пути. — И ответь на этот чёртов телефон! Он действует на нервы.

* * *

— Ты меня слушаешь, Артуро?