Захватывая её губы своими, я провожу левой ладонью вдоль её спины, шеи, придерживая её затылок, чтобы защитить его от деревянной поверхности. Затем я медленно вытаскиваю член из нее, только чтобы снова вонзиться в её лоно. Ещё один громкий стон вырывается из моей яростной искусительницы, разносясь по комнате и приближаясь по громкости к крику. Это почти позволяет мне забыть грохот выстрелов и бесконечную какофонию бьющегося стекла и падающих обломков, которые гремели в моих ушах, пока я пробивался внутрь этого чёртова клуба.

Удар.

Боясь, что найду её раненой.

Удар.

Найду её мёртвой.

Удар. Удар. Удар.

Пальцы Тары впиваются в мои волосы, её ногти царапают мой затылок. Это больно, но эта боль приятна. Отличное напоминание, что она здесь. С ней всё в порядке. Она со мной. Моя драгоценная опасность в порядке.

— Ты больше никогда не покинешь этот дом, — рычу я, меняя угол наклона и проникая глубже в её манящее тепло, в то время как мой язык с такой же страстью вторгается в её рот. — Эта дверь, о которую я тебя трахаю… Это самое близкое к внешнему миру место, куда тебе будет позволено попасть. Я прикую тебя к своей кровати, если потребуется, лишь бы удержать тебя от этих катастроф, которые ты притягиваешь к себе, как магнит.

— Можешь попробовать. — Хитрая ведьма улыбается в мои губы, прямо перед тем как впиться зубами в мой язык. Сильно. Посылая разряд электричества прямиком к моему члену.

Я отстраняюсь, быстро, пока только кончик моего члена не остаётся внутри неё.

— Не играй со мной, Тара.

— Почему нет? — Она крепче обхватывает меня ногами за талию и виляет попкой, пытаясь притянуть меня ближе. Её пятки впиваются в мою спину, пока она пытается заставить мой член войти глубже. Когда я не сдвигаюсь ни на дюйм, она бросает на меня раздражённый взгляд, её руки скользят по моим бицепсам, и ногти впиваются в мою кожу сквозь рубашку. — Кажется, секс — это единственное, что у нас хорошо получается, не так ли, Сатана?

Меня искушает встряхнуть её и закричать: «Ты не права! Секс — не единственное хорошее между нами. Это не единственное, чего я жажду». Но мой член хочет сделать меня лжецом. Какое-то самообладание, что у меня оставалось, трескается. Распадается, когда меня засасывает её неотвратимый зелёный взгляд. Испаряется под напором её натиска.

Я сжимаю её ягодицу, и погружаю член в неё до упора.

— Не. Называй. Меня. Так.

Её скользкая, тугая киска обволакивает меня, как и каждый раз, ритмично сокращаясь вокруг моего члена. И снова мне приходится сдерживаться, чтобы продолжать двигать бёдрами и продлить этот момент. Я сжимаю её волосы в кулаке и наклоняю её голову, чтобы завладеть этим упрямым, язвительным ртом. Я целую её губы с той же страстью, с какой вхожу в неё, заявляя свои права. Каждый стон, что срывается с её губ, каждый прерывистый вздох — я наслаждаюсь каждым из этих страстных звуков, входя всё жёстче и жёстче, чтобы выжать из неё всё больше и больше. Мы созданы, чтобы быть вместе. Наши тела подходят друг другу так, чёрт возьми, идеально.

Эта умопомрачительная химия между нами настолько сильна. Мой ненасытный голод по ней заставляет меня хотеть трахать её всё чёртово время. Но это не единственное, чего я хочу. Уже довольно давно.

Я хочу смотреть, как она делает глупости, например, разбирает мою кофемашину масляным ножом. Или как она сверлит бесполезные дыры в гипсокартоне, чтобы добавить ещё одну книжную полку. Её сумасшедшие волосы? Черт, как же я люблю их. Люблю видеть, в какую безумную причёску она их уложит. И все абсурдные наряды, которые она придумывает, чтобы удивить меня до чертиков. Её поддразнивания. Каждый раз, когда она пыталась вывести меня из себя в начале… Я хочу больше этого. Всего этого.

Ибо только теперь я понимаю силу её чар. Её непоколебимое упорство. Я хочу просыпаться каждое утро, чувствуя, как её тело прижимается ко мне. Это было блаженство. Абсолютное блаженство. Чувствовать, как она спит на мне. Вот чего я хочу, каждый чёртов день. И если потребуется, я буду терпеть бесконечные жарки свиней. Мириться с надоедливыми родственниками. Тонуть в океане незнакомой еды. Если это будет означать, что она останется.

Останется навсегда.

Но она никогда не останется.

— Ведьма, — рычу я, ускоряя темп.

Стоны Тары перерастают в полномасштабные крики экстаза с каждым движением моего члена. Боже мой! Она так прекрасна. Раскрасневшаяся и необузданная в моих объятиях. Всё её тело трясётся. Её ногти впиваются, как когти, в мою спину. Я никогда не видел более великолепного зрелища, чем моя жена на грани. Осознание, что это я довёл её до этого.

— Какой-нибудь мужчина когда-нибудь трахал тебя так, заставляя задыхаться? — требую я. — Кто-нибудь когда-нибудь делал тебя настолько мокрой, что твои соки стекают по ногам на пол? Был такой?

— Нет, — выдыхает она.

— И никто, кроме меня, никогда не сможет. Может, я тебе и не нравлюсь, gattina, но знай. Я отрежу член любому мужчине, который посмеет прикоснуться к тебе. Или даже просто приблизиться к тебе. Ты моя.