— Габи, хватит баловаться, — стараюсь придать голосу твердость. — Я вытащу тебя. У нас ещё есть время до этапирования. О чем ты вообще думал?! Ты же понимал, что это конец?

Но он вдруг перестает улыбаться. Взгляд Габриэля становится острым, будто хирургический скальпель.

— Конец? Нет, милая Линда. Это только начало новой главы. Тот охранник... он не был святым. Он убил мою мать. Хладнокровно, не задумываясь, защищая свою грязную вонючую шкуру. Несмотря на то, что трахал её несколько лет подряд. Просто так оказалось проще и удобнее. Для него.

Он замолкает, пристально следя за полицейским, а затем понижает голос до едва уловимого шелеста.

— Через некоторое время меня будут перевозить в колонию строгого режима. Путь длинный, через промзону у реки. Помнишь то место, где мы оставили нашего... Общего друга? Это идеальная слепая зона. А тебе всего лишь нужно, чтобы машина со мной остановилась именно там…

Я чувствую, как внутри всё леденеет. Он говорит не об оправдании. Он говорит о побеге. О настоящем, дерзком преступлении, в котором я должна стать ключевым звеном.

Габриэль внимательно следит за моей реакцией. Он видит, как мой страх борется с этой дикой, темной преданностью.

— Но прежде чем ты сделаешь шаг, Линда, ответь мне на один вопрос, — он делает паузу, и его голос становится пугающе серьезным. — Ты уверена? Если я выйду отсюда так — пути назад не будет. Мы станем призраками. Ты готова бросить свою почти что чистую жизнь ради того, чтобы бежать со мной в ад? Тебе действительно нужен я? Живой, опасный, свободный? Или тебе спокойнее, когда я за стеклом? У тебя ещё есть время подумать, сладкая... И, просто напомню, это ТЫ ко мне пришла....

Я смотрю на его хищную ухмылку и понимаю, что мой ответ был предрешен еще в ту ночь на мятых ядовитых лепестках чертовых лилий.

— Мне нужен ты, — говорю я уверенно, даже мой голос больше не дрожит. Пожалуй, я никогда в жизни не была ни в чём уверена так, как в сказанном сейчас.

Габриэль довольно щурится, прикладывает трубку к губам, словно целуя мой голос, и вешает её на рычаг. Полицейский подходит к нему лениво, небрежно касаясь плеча, но Габриэль даже не вздрагивает. Он смотрит на меня до тех пор, пока его не поднимают насильно и не уводят за дверь

Я не знаю, что я чувствую, возвращаясь домой. Какое-то сумасшедшее подобие счастья, смешанное с адреналином и страхом… Я не знаю даже, как называется в совокупности это чувство. Оно определенно меня пугает, но такой окрыленной при этом я себя не чувствовала никогда. Этот псих меня чем-то заразил. В то время, как весь современный мир борется с заболеваниями, передающимися половым путем, меня саму заразили сумасшествием. Кажется, что-то подобное было в небезызвестной истории Джокера и Харли Квинн…? Только, помнится мне, в их сказке всё закончилось не совсем хорошо… Но и мы ведь не в сказке.

Дом меня встречает пустотой и непривычной тишиной, что тянется из моих глубин, обволакивая пространство. Понимаю ли я, что идя на поводу у этого человека, поступаю глупо и безрассудно? Да. Беспокоит ли меня сей факт…? Ни капли. Абсолютно.

Времени почти нет. Два дня до этапирования превращаются в сплошной, лихорадочный марафон. Я практически не сплю — адреналин заменил мне кровь, а мысли о Габриэле стали единственным источником энергии. Я чувствую себя, будто натянутая струна, которая вибрирует от малейшего дуновения ветра, но при всём этом я пугающе спокойна в своих расчетах.

Мой неидеальный план безумен в своей простоте: спровоцировать аварию. В той самой «слепой зоне» у реки, где промзона задыхается в ржавчине и тумане, дорога сужается. Мне нужно лишь вовремя преградить путь конвою, создав затор, который даст Габриэлю те драгоценные секунды. Но что дальше…? Об этом я стараюсь не думать. Ровно так же, как стараюсь не думать о том, что Габи просто в очередной раз развлекается, а я могу стать всего лишь глупой жертвой его жестоких дурацких игр…

— Линда, ты уверена, что тебе нужна моя машина? — Елена подозрительно щурится, протягивая мне ключи от своего серебристого седана. — Ты же водишь хуже мартышки…? Может, на автобусе?

— Слушай, мне позарез нужно съездить к тому сложному клиенту за город, — я лгу легко, глядя ей прямо в глаза. Моя совесть молчит. Она мертва или просто спит под грудой раздавленных лилий. — А в автобусах меня жутко укачивает… А такси туда стоит дороже моего сеанса, оно того не стоит…

— Ладно, бери. Но будь осторожна, она резвая на поворотах.

Резвая — это хорошо. Это как раз то, что мне нужно. Мысленно извиняюсь перед подругой и обещаю себе перевести ей деньги за порчу имущества, если только мне вообще удастся пережить этот день…