Я послушно кручу руль, но всё мое внимание сосредоточено на дуле пистолета. Холодный металл медленно, с садистским наслаждением, снова чертит линию до моих ключиц и обратно, вниз. Габи сидит вполоборота, его распахнутые глаза — два темных омута, в которых тонет остаток моего рассудка.

— Знаешь, Линда, — мурлычет он, и я чувствую, как кончик ствола ныряет под вырез моего платья. — В камере было слишком много времени для фантазий. Я представлял, как эта сталь будет целовать твою кожу вместо меня.

Металл скользит по ложбинке между грудей. Я вздрагиваю, и машина виляет на пустой полосе. Ощущение невыносимое: ледяная смерть в виде оружия и обжигающий жар его взгляда. Он ведет пистолетом медленно, дразняще, едва касаясь ткани, но я чувствую это давление каждой дрожащей клеткой.

— Веди ровно, — назидательно шепчет он, и его свободная рука ложится мне на бедро, сжимая его до легкой боли. — Не отвлекайся.

Но как не отвлекаться, когда он начинает спускаться ниже? Пистолет проходит через живот, заставляя мышцы пресса судорожно сокращаться. Я чувствую, как возбуждение — темное, липкое, смешанное с чистым адреналином — накрывает меня с головой. Это безумие. Я везу убийцу в угнанной машине, а его оружие сейчас ласкает меня так, как не ласкал ни один мужчина.

Ствол упирается в край моей юбки. Габриэль слегка надавливает, приподнимая ткань. Я сжимаю зубы, чтобы не застонать, впиваясь ногтями в кожаную оплетку руля.

— Ты такая горячая, Линда, — его голос становится грубым, глубоким, порочным. — Даже сейчас, когда ты напугана. Тебе ведь нравится этот холод, правда?

Он заводит дуло между моих бедер, вынуждая раздвинуть их шире. Я чувствую, как холодная сталь касается внутренней стороны колена, медленно поднимаясь вверх. Мое дыхание становится рваным, в ушах шумит кровь. Каждое движение поршня в двигателе кажется мне ударом моего же сердца.

Когда металл достигает цели, упираясь в тонкую полоску шелка, я уже почти теряю сознание от остроты ощущений. Габи начинает совершать дулом небольшие, круговые движения. Твердость пистолета, его безжизненная тяжесть в сочетании с той властью, которую Габриэль имеет надо мной, создают гремучую термоядерную смесь, превращающую кровь в моих венах в кипящую лаву.

Я никого и никогда в жизни не хотела так же сильно, как этого психа.

— Габи... — судорожно выдыхаю, что больше похоже на мольбу.

— Смотри на дорогу, маленькая дрянь, — его невероятные сине — зеленые глаза блестят совершенно фанатичным огнем. — Держи руль. Чувствуй, как я тебя контролирую. Одна твоя ошибка — и мы в кювете. Одно мое движение пальцем — и ты взлетишь на воздух. Но мы ведь оба хотим другого конца, не так ли?

Он надавливает сильнее, заставляя меня выгнуться в кресле. Внизу всё пульсирует, требуя большего, требуя его настоящего, но эта стальная прелюдия доводит меня до исступления. Я чувствую, как становлюсь неприлично влажной, как разум отключается, оставляя только инстинкты.

Я веду машину в ад, и этот ад кажется мне самым желанным местом на земле. Габриэль — мой дьявол, мой водитель и мой палач. И пока его пистолет выжигает отметины на моем теле, я знаю: я сделаю всё, что он прикажет.

— Быстрее, — рычащий шепот опаляет моё ухо, пока ствол продолжает свою мучительную игру. — Папа не любит ждать. И я тоже.

Я пытаюсь вести быстрее, но дорога перед глазами плывёт и пульсирует в такт моему лону. Если мы сейчас, к чертовой матери, разобьемся — это будет самая глупая и одновременно самая приятная смерть.

— Моя хорошая девочка, — довольный смешок обжигает кожу на моей шее. Тут же с повелительным рыком в неё мягко вонзаются острые зубы, влажный язык проезжается по пульсирующей венке.

И если честно, то я уже вообще нихрена не вижу. Только виляющая серая полоса перед закрывающимися веками, которой я ещё стараюсь придерживаться. К моменту, когда ледяное дуло ловко ныряет под ткань мокрого нижнего белья, я уже нахожусь на грани. Мягкими круговыми движениями Габи очерчивает стволом мой вход, вынуждая раздвинуть ноги ещё шире, выбивая из моего горла скулящие частые стоны. Все чувства, все мысли — всё сконцентрировалось в одном месте — там, где холодная сталь сладко мучает мою горячую плоть. Ещё немного…

— Боже… Габриэль, — я забываю про руль и запрокидываю голову, когда твердое дуло легко проскальзывает внутрь.

Вибрирующие стеночки жадно обнимают «гостя», а мышцы начинают мощно и часто сокращаться в совершенно сумасшедшем оргазме.

— Машина, Линда! — рявкает Габи, но меня хватает только на то, чтобы резко ударить по тормозам, от чего мое тело по инерции отбрасывает вперед, и я лишь сильнее насаживаюсь на оружие, догоняя последние сладкие волны. — Хорошая девочка, — мягко целует меня в висок, с неприличным звуком вынимает пистолет и с восторгом рассматривает его дуло, блестящее от моей смазки. — Оставлю себе, как трофей, — довольно жмурится и с наслаждением слизывает с оружия влагу.

Псих. Больной псих. И я тоже…