Мое кратковременное раздражение испарилось. Джош в повязке и наручниках? Сразу да. Возможностей было бесконечное множество, но у меня в голове сразу же возникла навязчивая мысль отомстить ему за то, как он мучил меня в постели. Я понятия не имела, как отплатить ему за это, – я никогда не делала подобного с мужчинами, – но я всегда была хорошей ученицей, так что до возникновения следующей возможности я подробно изучу искусство того, как доводить мужчину до порога оргазма, не позволяя ему непосредственно кончить.

– Судя по твоей зловещей улыбке, тебе эта идея нравится, – сказал он.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент он оторвал мою ступню от земли, и мне пришлось полностью сосредоточиться на том, как бы не завалиться на бок. Его рука сжала мое бедро сильнее, и он помог мне встать прямо, прежде чем закинул мою ногу себе на плечо. Мне пришлось упереться пяткой ему в спину, чтобы удержать равновесие, и он оказался еще ближе.

Я уже начала привыкать к этой новой позе, когда его теплое дыхание коснулось моей промежности, и в ответ у меня задрожали щиколотки. Если бы его руки так крепко не удерживали меня, я бы точно упала. Тут мне пришло в голову, что если я чувствую его дыхание, значит, он снял балаклаву.

– Ты такая мокрая, детка, – сказал он, согревая мою кожу дыханием. – Ты бы видела этот глянец. – Я почувствовала легкое прикосновение поцелуя на ляжке и чуть не застонала. – Я думал, мне придется тебя разогреть перед ножом, но ты прекрасно справляешься сама.

– Это благодаря тебе, – сказала я. – Я так долго смотрела твои видео, что стоит мне только взглянуть на тебя, и мое тело… уже готово.

Он уперся лбом мне в живот и страдальчески простонал:

– Черт, Эли. Тебе нельзя говорить мне такие вещи.

– Почему нет?

– Потому что каждый раз, когда я буду видеть тебя, я буду знать, что ты мокрая, – пробормотал он.

– Может, у меня и завязаны глаза, но я не вижу тут проблемы.

Он прыснул от смеха и покачал головой; его волосы щекотали мою кожу, и это подтверждало, что он снял балаклаву.

– У нас впереди целых две недели вместе. Теперь, когда я это знаю, я захочу просто запереть тебя в этом доме голой.

– По рукам. Следующий вопрос.

Он затрясся от смеха под моей пяткой, и я снова зашаталась. Он почувствовал это и удержал меня, оторвал лоб от моего живота и легонько поцеловал приподнятое бедро.

– Как ты это делаешь? – спросил он. – Как тебе удается смешить меня, когда единственное, чего я хочу, – это опрокинуть тебя на пол и трахать?

О, хорошо. Значит, это работало в обе стороны.

– Видимо, мы разделяем этот талант. И еще – не стоит сдерживаться.

– Стоит, – сказал он. – Рано или поздно и до этого дойдет, но у меня на тебя еще планы, а я человек терпеливый.

– Этот талант мы не разделяем.

– Я заметил, – сказал он, снова согревая мой лобок своим дыханием.

Я почувствовала, как он глубоко вдохнул, и это было единственное предупреждение, прежде чем он издал низкий глухой стон и приник ко мне, обхватив губами мой клитор. Он по кругу облизал его, а потом присосался. Я вздрогнула, он крепче вцепился мне в бедра и опустил язык ниже, лаская мою промежность. Судя по звукам, я промокла гораздо сильнее, чем представляла, – я буквально сочилась от этого мужчины.

– У тебя просто невероятный вкус, – сказал он, запуская язык на всю глубину.

Мое тело непроизвольно смыкалось на нем, но не находило сопротивления: оно ждало, пока в него войдет что-то больше и тверже. Он изогнул язык и вытащил его так, что у меня свело пальцы ног. Потом снова вернулся к моему клитору, по кругу вылизывая его языком, а затем прижался к нему губами и стал сосать, так что у меня ногти впились в ладони – наверное, у меня остались вмятины в виде полумесяцев, так крепко я сжала кулаки. Это было потрясающе, но я хотела большего. Поверхностной симуляции сейчас явно было недостаточно. Он либо должен был продолжать делать это губами, либо дать мне сесть на этот нож.

Я сморгнула. Да. У меня действительно промелькнула эта мысль.

Как будто почувствовав мои желания, Джош присосался сильнее, и я вообще потеряла способность о чем-либо думать. Я запрокинула голову, и наручники врезались мне в запястья, когда я натянула цепь. Мне хотелось высвободить руки и запустить пальцы ему в волосы, удержать его голову на месте, пока я наседаю на его лицо. Я могла бы использовать какие-нибудь приемы по самозащите, чтобы опрокинуть его на пол… Но со скованными руками я мало что могла продемонстрировать, и вряд ли этот ограниченный репертуар помог бы мне оседлать его.

Послышался тихий хлопок, с которым он разомкнул губы на моем клиторе и снова начал водить по нему языком. Он убрал руку с моего бедра, опустил ее на ляжку и проскользнул между ног. Он погладил мою промежность кончиками пальцев, увлажнив их, а его язык в это время ласкал мой чувствительный узелок нервов. Мне так хотелось почувствовать что-нибудь – хоть что-нибудь! – у себя внутри, что я чуть не всхлипнула, когда он вставил в меня свои два длинных пальца.

Господи, ощущения были потрясающие, и если бы он продолжил, то мне вполне хватило бы этого, чтобы кончить.