Он подошел ближе, его грудь коснулась моей спины, а потом он опустил мне на глаза что-то похожее на сатиновую маску. Ладно, это было ничего. Я была совсем не против завязанных глаз, если он даст мне себя поцеловать…

Я ахнула, когда он завел мне руки за спину. Предупредить заранее было бы мило, но я же не просила его быть милым, правда? Мое запястье почувствовало прикосновение ледяной стали, и – да, он застегнул на мне наручники. Все еще ничего. Не стоило паниковать из-за того, что теперь я находилась в самом уязвимом положении в своей жизни.

Пожалуйста, боже, или Будда, или кто там еще слушает, не дай мне ошибиться в этом мужчине, – молилась я.

– Ты тяжело дышишь, Эли, – сказал он с ноткой веселья в голосе, притягивая меня к себе цепью от наручников. Его стояк уперся в нижнюю часть моей спины, и мне пришлось сдержаться, чтобы не потереться об него, будто у меня течка. – Тебе страшно?

– Да, но мне нравится, – сказала я, и эти слова дали мне такое чувство свободы, которого я не ожидала.

Я ждала чувства стыда, собственной порочности, но когда он томно застонал, а его большая рука обвила мою шею, я ощутила лишь похоть. У меня перед глазами проносились картинки, что он может сделать со мной в таком обездвиженном состоянии. Привязать меня к кровати и доводить до оргазма, пока я не отрублюсь. Или поставить на колени и отыметь сзади, дергая меня за наручники с каждым жестким рывком.

Да, пожалуйста!

Он на мгновение сжал пальцы у меня на шее, а потом отпустил и стал спускаться ниже. Я задержала дыхание от охватившего меня предвкушения, когда его пальцы наткнулись на мою ключицу. Поскольку зрения я была лишена, все остальные чувства обострились. Моя кожа стала чувствительна к каждому его прикосновению. Его легкое дыхание колыхало мои волосы, и с каждым вздохом он как будто что-то шептал. Мы так прижались друг к другу, что я чувствовала спиной его сердце – оно билось так же быстро, как мое, и это был единственный признак, что он так же взволнован, как и я.

Его рука снова скользнула вниз, тогда как вторая, наоборот, взлетела вверх, и они встретились посередине, где он взял в ладони мои груди, прямо как на диване. Разница была в том, что теперь он не колебался. Его большие пальцы начали ласкать мои соски в асинхронном темпе – так, что один сосок возбуждался еще прежде, чем я ловила волну удовольствия от другого. Блаженство пробирало меня до самого нутра, пульс прерывался, колени подкашивались. Я хотела, чтобы ему тоже было хорошо, так что приподняла скованные руки и попыталась дотянуться до стояка.

Он цыкнул на меня и отставил бедра, отказывая мне.

– Это все для тебя, – сказал он, по очереди пощипывая мои соски. – Ты сейчас сядешь. А я буду играть.

Я вся изогнулась в его руках. Если он будет продолжать в том же духе, я сяду гораздо быстрее, чем он планировал. На пол у его ног. Мои конечности долго не выдержат этой сладкой пытки.

Одна его рука соскользнула вниз, покинув мою грудь. Он был настолько выше меня, что ему пришлось наклониться, чтобы дотянуться до моей промежности, и его губы оказались прямо у моего уха. Я задержала дыхание в ожидании первого восхитительного прикосновения, но он не торопился. Вместо этого он дразняще провел ладонью по моему бедру и свернул внутрь, остановившись совсем близко от желаемой точки.

– Я тоже хочу поцеловать тебя, – сказал он, и его губы мимолетно коснулись моей ушной раковины.

Я задрожала и повернулась к нему. Это был не очень удобный угол для поцелуя, но мне так отчаянно этого хотелось, что я бы согласилась на пожизненные ревматические боли в шее, если такова была цена.

Он тихо, глухо рассмеялся.

– Не в губы.

У меня закружилась голова, когда он развернул меня. Я услышала глухой звук, как будто он упал на колени, и, господи, если бы не наручники, я бы сорвала повязку, чтобы поглядеть на это великолепное зрелище. Я стояла и задыхалась в ожидании его следующего хода, и у меня возникло чувство, будто он прекрасно знает, что делает, и наслаждается моим мучительным ожиданием. Я поняла, что он троллит меня даже сейчас.

Каким-то образом мне удалось удержать язык за зубами, не выругаться на него и не потребовать продолжения. И с каждой секундой тишины мое предвкушение возрастало по восходящей спирали. Что он делал? На что он смотрел? Сколько еще он планировал оттягивать?

Я дернулась от неожиданности, когда он взял меня за щиколотку, и чуть не упала, потому что в этих дурацких наручниках сложно было сохранять равновесие. Он схватил меня за бедра и удержал на месте, а по спальне разнесся его тихий смех.

– Какая-то ты сегодня дерганая, – сказал он, и я расслышала улыбку в его голосе. Сволочь.

– А попробуй сам постоять в таком виде, – огрызнулась я.

Его пальцы впились мне в бедра и придвинули меня ближе.

– Если ты это со мной сделаешь – с радостью.