Он наклонил вибратор, имитируя поступательные движения бедер, и несколько раз прижал отросток к моему клитору. У меня в глазах замигали темные пятна, и их становилось все больше и больше по мере того, как он сжимал мне горло.

Черт, он перекрывал мне кислород.

Он приник ртом к моему соску и мощно присосался, резко убрав пальцы с моей шеи. Я успела глотнуть совсем немного воздуха, прежде чем он снова схватил ее. О нет. Каким образом удовольствие продолжало нарастать? Я не могла это выдерживать. Это было слишком. Все мое тело ощущалось как один оголенный, пульсирующий нерв, и если он заведет меня еще дальше, я получу повреждение мозга; я просто знала это.

Его рот покинул мою грудь, и я вскрикнула от отчаяния.

– Отпусти, Эли, – пророкотал он. – Я подхвачу тебя.

Он снова схватил ртом мой сосок и начал сосать, продолжая истязать мой клитор вибратором, а потом ослабил хватку на шее лишь для того, чтобы я вдохнула немного воздуха. А потом я задрожала, всхлипнула и сомкнула ноги на его запястье, пока он вырывал самый душераздирающий оргазм из моего истерзанного тела.

У меня было ощущение, будто в мозгу случилось короткое замыкание. Будто я умерла. Будто я разговаривала с дьяволом, и дьявол заявил, что доволен своей работой.

А потом я почти наверняка вырубилась на несколько минут, потому что последнее, что я помнила, – это как он отирал мне шею влажным полотенцем, приговаривая, какая я все-таки хорошая девочка.

Возможно, я зашел с Эли слишком далеко. Она, наверное, и так была измотана и эмоционально истощена после очередной жестокой смены на работе. А я что сделал? Довел ее практически до грани срыва.

Но я ничего не мог с собой поделать. Когда по пути к Эли мой телефон зазвонил и я увидел, как она удовлетворяет себя без меня, во мне что-то щелкнуло. А потом я вошел в ее спальню, увидел, как она восседает на своем вибраторе и как страх в ее глазах быстро превращается в желание, и все мои сомнения испарились.

Меня охватило абсолютное спокойствие, и я стряхнул с плеч весь многолетний груз переживаний о том, что я окажусь как отец. Чувства, которые я испытывал к Эли, не имели никакого отношения к жестокости и боли, и воспоминания о зачавшем меня человеке не заполнили эту комнату, чтобы запятнать тот чудесный опыт, который мы готовились испытать. Я раз и навсегда изгнал их из своей головы, когда приблизился к ее кровати и позволил себе обвить руками нежную шею Эли, не боясь, что зайду слишком далеко или сожму слишком сильно.

Господи, Эли была абсолютно идеальна. Не только когда удовлетворяла меня, но и потом, когда металась в моих руках, обзывая меня всеми возможными словами и проклиная самое мое существование.

Надеюсь, она не слишком злилась, потому что пережитое нами принесло самое глубинное, самое первобытное удовлетворение. Мы воплотили нашу общую фантазию с сексом в маске – правда, без ножа, потому что в спешке я забыл его, как чертов любитель. Или, может, мое подсознание пыталось уберечь меня от опасности на тот случай, если бы он снова попал в руки Эли. Два ножевых ранения за два дня – это было бы чересчур.

Мои мысли прервало тихое мяуканье. Я опустил глаза и увидел сидящего у моих ног Фреда, который терпеливо ждал следующего кусочка бекона, как настоящий маленький джентльмен. Может, он и напугал меня до усрачки при нашей первой встрече, но теперь, когда я не боялся ощутить внезапное желание его освежевать, я нравился ему все больше и больше.

Я особенно наслаждался тем, как он практически полностью игнорировал свою хозяйку, когда я был рядом. В основном, конечно, потому, что это ее бесило, но еще и потому, что было приятно наконец-то стать избранным. Я не помню, когда последний раз кто-то заявлял на меня свои права.

Я послушно отломил кусочек бекона и протянул его Фреду, который поднялся на задние лапы, аккуратно взял его зубами и понес поедать под кухонный стул, как лев, утащивший добычу в свое логово.

Я подавил приступ тошноты и подставил лицо под вытяжку над плитой, которая всасывала запах горелого сырого мяса. Потом я перевернул кусочки бекона на сковороде и перемешал яйца Эли, чтобы они не слиплись.

Как только тошнота улеглась, меня накрыло волной удовлетворения и спокойствия. Я находился в полном умиротворении, практически в летаргии, и все, чего мне хотелось, это забраться под одеяло вместе с Эли и проспать где-нибудь с неделю. К сожалению, я никогда так долго не носил маску и тем более не делал в ней нечто столь трудоемкое, как секс между сисек и пытки женщины, которую я обожал. Я недооценивал, насколько потной и зудящей под ней может стать кожа, и чувствовал, что, если я в ближайшее время ее не сниму, у меня все лицо пойдет волдырями.